Он тихо вышел на лестничную площадку, на цыпочках спустился по ступенькам, опять сильно трясясь, но на этот раз от гнева, а не от страха. Он сорвал с себя пижаму и почувствовал холодное прикосновение ночного воздуха к обнаженной коже. Потом громко ударил по перилам.
Как он и ожидал, дверь спальни открылась и что-то с потрясающей скоростью вынеслось в темноту.
Серо-зеленый человек стоял на дальнем конце площадки, и Хаксли почувствовал, как он ждет, как внезапно усмехнулся.
— Что там? — прошипела Дженнифер.
Хаксли не спеша пошел по площадке. Серо-зеленый подошел к нему, напряжение между ними можно было буквально потрогать.
— Иди в кабинет, — жестко прошипел Хаксли. — Подожди меня…
Призрак заколебался, потом опять насмешливо улыбнулся и все-таки… согласился. Он прошел мимо Хаксли, спустился по лестнице и исчез в мрачной тьме.
На площадку выбежала Дженнифер, накинувшая халат. И, к радости Хаксли, из комнаты мальчиков не доносилось ни звука.
В ее голосе прозвучала тревога:
— В доме кто-то есть?
— Не знаю, — сказал он. — Похоже, я должен осмотреть его.
Ее рука коснулась его голой спины, когда она смотрела над перилами в тьму внизу, и она слегка вздрогнула:
— Ты такой холодный.
— Но пахнешь свежее, — добавила Дженнифер.
— Свежее?
— Тебе нужна принять ванну. Но ты пахнешь… чище, внезапно…
— Извини, если я пах слишком сильно, до того.
— Мне очень понравилось, — тихо сказал она, и Хаксли на мгновение закрыл глаза.
— Но, возможно, это простыни, — сказала Дженнифер. — Утром я заменю их, в первую очередь.
— Я посмотрю, что там внизу.
Французское окна были открыты, но свет в кабинете не горел. Хаксли включил лампу на столе и посмотрел на открытый дневник.
«
Запись находилась под ответом Хаксли своему альтер эго на важные сведения об Ясень и вопросах о природе их двойного существования.
Вот что незадолго до этих событий написал Хаксли:
