Жанна закрыла тетрадь. Руки у нее дрожали. Да, еще рано сопоставлять прошлое с настоящим – детали событий, описанных в дневнике, с ходом ее собственного расследования. Но то, что такая связь существует, больше не подлежало сомнению – строки дневника буквально кричали об этом. Несмотря на пробелы и темные места, история Хуана позволяла хоть как-то объяснить причину кровавых убийств, потрясших французскую столицу.
11 часов утра.
Занимался неласковый день, тонувший в мутном аквариумном свете. Ну и пусть, оно даже к лучшему. Можно читать дальше. Жанна пропустила несколько страниц, на которых Роберж описывал подробности своей поездки в Гватемалу. Добралась до последней части дневника. Октябрь 1982-го. Миссия Сан-Аугусто, Панкахче, Гватемала.
Время, когда произошла трагедия.
Утром 18 октября 1982 года Хуан исчез. Его нашли на следующий день в изодранной одежде, не способным вымолвить ни слова. «Почти в том же состоянии, что год назад», – писал отчаявшийся священник.
Затем в полусгоревшей хижине обнаружили наполовину обглоданное тело молодой индеанки. Убийца пытался замести следы с помощью поджога…
Каннибализм. Пиромания. У Пьера Робержа не было никаких сомнений в личности убийцы. Как и в том, к каким выводам придет следствие. Обвинение падет на Хуана, и так отягощенного репутацией «сына дьявола». Его арестуют. Посадят в тюрьму. Или сразу казнят. Роберж не хотел такого исхода. «Я знаю, что мне остается сделать», – записал он 22 октября.
Иезуит взял на себя вину за содеянное и связался с полковником Пельегрини, попросив того приехать за мальчиком в Атитлан. В каком-то смысле это было торжество зла. Роберж не только не сумел исцелить Хуана – он отдавал его в руки кровавого палача. Мотивы этого поступка были ясны: отныне Хуан-Хоакин нуждался в защите от закона. Его преступная карьера только начиналась. И лишь новый приемный отец мог поставить его выше людского правосудия в Аргентине.
Планы Робержа провалились. Ему никто не поверил. Определенную роль сыграла и сложившаяся на тот момент политическая конъюнктура: ладино не могли слишком явно продолжать религиозные преследования из боязни утратить международную поддержку. Священника выпустили. Глубина его отчаяния была такова, что он решил наложить на себя руки и унести все тайны с собой в могилу. Однако перед тем он все же успел лично передать Хуана Альфонсо Палину.
Несомненно одно: старик испанец, посетивший кабинет Антуана Феро, был адмиралом и принимал участие в пытках.
Перед тем как проститься с миром, иезуит хотел закончить свою исповедь. Недели и месяцы наблюдений, неоспоримые доказательства позволили ему найти ключ к пониманию судьбы Хуана.
Открытие оказалось умопомрачительным.
