Пора поставить точку в истории Хуана. Черным по белому изложить его тайну. Только что перечитал свои аргентинские записки и понял, каким я был наивным. Вся его история изобиловала вопросами, но, когда рассматриваешь эти вопросы в их единстве, ответ на них вырисовывается всего один.
Откуда в Хуане столько жестокости, злобы, агрессии? Откуда в нем тяга к человеческому мясу? И эти ритуалы, которые он обставляет так, словно уже видел, как именно они проходят? И странный алфавит, напоминающий буквы какого-то примитивного языка?
Нет, это не аутизм и не загадочный вирус. ЕГО ЭТОМУ ОБУЧИЛИ. Обучили в джунглях. Обучили культуре, не имеющей никакого отношения ни к его приемным родителям, ни к существованию обезьян-ревунов.
В лесу Хуан подцепил не вирус.
Невозможно развить эту гипотезу. Что за клан оказался способен привить ему подобные привычки? Что за первобытное племя? В области Кампо-Алегре проживают разные народности – тоба, пилаги, вичи. О других я никогда не слышал. И все упомянутые ведут тот же образ жизни, что и остальные аргентинские крестьяне.
Тогда кто? Или ЧТО? Почему об этих созданиях ничего не известно? Если они существуют, почему никто из местных жителей никогда не сталкивался ни с одним из них? В одном я убежден: со дня прибытия в миссию Хуан постоянно рисует этих дикарей. Черные линии, которые он чертит, изображают
одновременно и человеческие фигуры, и символы тайного алфавита.
«Лес кусается» – вот что означает это послание.
В лесу скрывается дикий народ – полулюди, полуживотные.
Мне отчасти жаль, что приходится покидать Кампо-Алегре, потому что я больше не смогу продолжать свои поиски. Не смогу по следам Хуана проникнуть в сердце Леса мертвецов. Но уже слишком поздно. И для меня. И для Хуана.
Я оставляю этого ребенка его судьбе. Молюсь, чтобы адмирал защитил его. Чтобы его душа вопреки всему обрела истинный путь… Ну а я…
Я повторяю обращенные к Богу слова из Псалтири: «И от лица Твоего куда убегу? Взойду ли на небо – Ты там; сойду ли в преисподнюю – и там Ты»[75].
Жанна закрыла тетрадь. Она никак не могла прийти в себя. Открытие Пьера Робержа разом решало большую часть загадок ее собственного расследования.
Но предлагаемый им ответ казался
Первобытная стая…
Клан, явившийся из тьмы веков…
Но именно этот мотив лучше всего объяснял убийства, совершенные Хуаном-Хоакином.
КРОВЬ…
ЧЕРЕП…
Полдень.
На улице снова пошел дождь, превращая вселенную за окном в однообразную бесцветную кашу. Надо все проверить. Найти подтверждение фактам. Найти доказательства. Жанна взяла телефон и набрала номер мобильного Бернара Павуа.
Ровно через четыре звонка раздался безмятежный голос, достойный Будды.
– Вы еще в лаборатории? – с места в карьер начала Жанна.
– Да.
