Оглядевшись по сторонам в поисках спокойного местечка для беседы, он кивнул им на стол тикового дерева, стоящий в тени сикоморы. Все трое расселись вокруг.
Только тут генерал заметил, что у них в руках ничего нет, и удивленно поднял брови:
– Вы ничего не едите?
Жанна протянула руку к корзинке в центре стола и взяла empanada – слоеный пирожок с мясом, знаком пригласив Феро последовать ее примеру. Но психиатр лишь мотнул головой.
– Где вы нашли мой адрес?
– В офисе «Матерей площади Мая».
– Вот суки!
– Там был только…
– Все до единой – суки! – Он потряс ножом. – А вертит всем еще одна сука – Кристина Киршнер. Вы хоть знаете, сколько бюджетных деньжищ она отвалила этим помешанным дурам? А страна, между прочим, на грани краха!
Кристина Фернандес Киршнер унаследовала пост президента от своего покойного мужа. Жанна помнила, что эта чета добилась реформы Верховного суда и объявления всех законов о неприкосновенности антиконституционными. Чтобы вогнать старого Пельегрини в злобный раж, этого было более чем достаточно.
– Майские дуры, вот они кто! И мошенницы! Их сыночки живы-здоровы, смылись в Европу и там как сыр в масле катаются!
Это была чудовищная ложь, но Жанну она не слишком удивила: она знала, что в Буэнос-Айресе ходят и такие слухи. Да и Пельегрини, по правде сказать, кипятился больше для проформы.
– В числе тех, о ком мы хотели бы упомянуть в своей книге, – как ни в чем не бывало продолжила она, – есть адмирал Альфонсо Палин…
Пума вонзил вилку в своей бифштекс и принялся с ожесточением кромсать сочащееся кровью мясо.
– Желаю удачи, – проглотив кусок, бросил он. – Его уже лет двадцать никто и в глаза не видел.
– Но вы ведь его знали?
– Конечно. Настоящий патриот. Занимал ответственный пост в службе разведки аргентинской армии. Один из столпов войны с диверсантами.
– Что вы можете о нем рассказать? О нем как о человеке?
Пельегрини энергично жевал мясо. Казалось, это действие поглощает большую часть его мыслительной деятельности. Однако в мозгу оставалась некая зона, продолжавшая размышлять. И подыскивать нужные слова для описания адмирала Палина.
– Был у него один недостаток, – наконец выдал он, хлебнув вина. – Святоша был каких поискать. В церковь ходил. Поддерживал связи с католическими кругами.
– Вы полагаете, его религиозные убеждения не мешали ему заниматься… э-э… военной службой?
– А вы как думаете? У Палена руки были по локоть в крови. Если не выше. Приходилось как-то с этим мириться. Хотя в то время церковные власти одобряли уничтожение диверсантов.
Полковник в очередной раз набил рот мясом. Запил вином. Как будто заправлял машину топливом.
– Помню одну историю, – сказал Пельегрини. – Это было в начале диктатуры, в семьдесят шестом году. Палин участвовал в первых vuelos. Вам известно, что это такое?
Жанна молчала. Ее потрясло, с какой легкостью офицер говорит о прошлых бесчинствах власти.
– Так известно или нет?
– Мне известно, конечно. Но…
– Что «но»? А про срок давности вы подумали? И потом, шла война – никогда об этом не забывайте! Нашу страну охватила зараза. Мы спасли Аргентину от гибели. Если бы мы не вырезали под корень всех этих леваков, – он с отвращением произнес испанское слово «izquierdistas», – они бы чуть позже опять взялись за свое.
Пума отмахнул ножом еще кусок мяса. У него за спиной бродили гости – брюки в клетку, кричащих расцветок свитеры, пестрые платья от модных модельеров, – цирк, да и только.
– И не вам нас учить! – Пельегрини ткнул вилкой в сторону Жанны. – Это вы, французы, изобрели все эти штуки. Подрывную войну. Пытки. Эскадроны смерти. И трупы в море первыми начали сбрасывать вы! В Алжире вы все это испробовали. А вашим теоретиком был полковник Тренкье, он написал «Современную войну». Мы просто последовали вашему примеру, вот и все. И учили нас французы. Половина ОАС перебралась в Буэнос-Айрес. У Осареса во французском посольстве был свой кабинет! Эх, какое время…
Жанна взяла еще один empanada. Не хотелось показаться невежливой.
– Как бы там ни было, – продолжил он, – в одном нам не откажешь – в эффективности. Мы справились за три года. Полностью подавили врага. И занялись всякой мелочью.
– Вроде операции «Кондор»[80]?
Пельегрини равнодушно пожал плечами:
– Зачем выволакивать на свет божий такое старье?
Жанна решила слегка показать зубы:
– Военные власти тоже привели Аргентину к краху.
Пельегрини грохнул об стол зажатыми в кулаки ножом и вилкой:
– Наше единственное поражение – это Фолклендская война! Дурацкая идея дурака-генерала! Поганые англичане! В девятнадцатом веке, когда они осадили Буэнос-Айрес, наши женщины лили им на головы кипящее масло. Вот это было время! – Полковник ткнул вилкой в сторону Феро: – А что-то парень ничего не ест?
– Он уже пообедал. Но вы начали говорить о том, что случилось с адмиралом Палином…
