Но больше всего поражало его лицо. Оно состояло из рытвин и шишек, глубоких впадин и безобразных выступов. Череп такой неправильной формы, что казалось, его распирают легионы безумных мыслей и извращенных суждений. Выпуклые глаза постоянно затянуты желтоватой пленкой. И только глубокий баритон, исходивший из толстых, словно недовольно надутых губ, вполне соответствовал его должности.
– Садись.
Жанна повиновалась. Поднимаясь по лестнице, она тешила себя надеждой, что председатель поручит ей расследование каннибальских убийств или пожара на улице Монсе. А то и оба дела. Но при виде его будто выкованной молотом физиономии она поняла, что ее ждет кое-что куда более банальное. Добрая старая головомойка по всем правилам.
– Ну что, гордишься собой?
Жанна предпочла промолчать. Она не знала, что он, собственно, имеет в виду – слишком много проступков и нарушений было на ее совести. И теперь ждала продолжения.
– Как судья ты обязана заботиться о своей безопасности и всегда обращаться в компетентные органы. В данном случае тебе следовало обратиться к пожарным. Точка.
– Я действовала как частное лицо.
– А взысканию ты подвергнешься как судья. Dura lex, sed lex.
Жанна мысленно перевела: «Закон суров, но это закон». Судьи охотно прибегают к латинским цитатам, унаследованным от отцов правосудия – римлян. Председатель сыпал ими направо и налево.
– Досадно, – добавил он с притворным сожалением, – но теперь ты свидетель по делу, и прокуратура не может поручить тебе расследование.
– Никто и не собирался.
– Откуда тебе знать?
– Женская интуиция.
Председатель нахмурился:
– Тебе его не поручили бы, потому что ты женщина?
– Проехали, – сказала Жанна, к которой вернулась самоуверенность.
– И второе. Мне говорили, что ты выезжала на каннибальские убийства вместе с Тэном.
– Так и есть.
– В каком качестве?
– Консультанта.
Он медленно кивнул. Мешки у него под глазами наводили на мысль о таинственных железах, наполненных жидкостью, которую вырабатывают время и опыт.
– Вы с ним под ручку прогуливались по местам преступлений?
– Франсуа в этом расследовании чувствовал себя не слишком уверенно. Он полагал, что у меня… ну, скажем, более адекватный взгляд на вещи.
– Хотя ты никогда не занималась подобными делами?
Теперь Жанна знала наверняка, что все пропало. Не видать ей ни дела о пожаре на улице Монсе, ни расследования каннибальских убийств. А может даже, ей вообще ничего уже не поручат… Судье гарантирована несменяемость, но есть много способов отстранить его от дел.
– Я поговорил с прокуратурой. Это расследование тебе не передадут.
– Почему?
– Ты слишком в нем увязла. Была близким другом Тэна. Для этого дела нужен кто-то незаинтересованный. Объективный. Беспристрастный.
– Ничего подобного. – Жанна повысила голос. – Тут нужен энергичный следак, который не упустит убийцу и сумеет расшевелить уголовку. И уж точно не чиновник, для которого это будет просто одно из дел. Господи, да сколько трупов вам еще нужно?
Председатель наконец улыбнулся. Его покрытые пигментными пятнами руки теребили кожаный бювар.
– Так или иначе, следователя назначат сверху. Это дело – настоящий гадюшник. Три убийства. Следственный судья сгорел заживо. СМИ разбушевались. Мне звонила сама Рашида Дати[33].
Раз в следствие вмешалась политика, толку не будет. Административное рвение в расследовании имеет эффект, прямо противоположный ожидаемым результатам. Бумажная волокита. Соперничающие службы. Жанна совсем по-другому представляла себе следствие. Небольшая следственная группа. Схватка с убийцей mano a mano[34].
– Есть кое-что еще, – продолжал председатель своим загробным голосом. – Дело о Восточном Тиморе.
Она выпрямилась. Это расследование совершенно вылетело у нее из головы. Приготовленные повестки. Возможный резонанс во властных структурах… «А Клер разослала письма?» – подумала она.
– Мне звонили. Люди, с которыми лучше не связываться.
Теперь она знала ответ. Выходит, сегодня утром Клер зря времени не теряла. Нашла у нее на столе поручения о вызове Жименеса и его шайки. И поспешила выписать повестки и разослать их с курьером.
– Я только приступила к делу, – ответила она коротко.
– Насколько мне известно, даже не начинала. Пока у тебя ничего нет. Так стоит ли ворошить это осиное гнездо?
– Ты меня поддерживаешь или нет?
– Адвокаты Жименеса и прочей компании подотрутся твоими повестками. Потребуют документального обоснования предположений. Не говоря уж о том, что они будут настаивать, чтобы дело у тебя забрали, ссылаясь на твои левые убеждения.
Жанна не ответила. Председатель продолжал:
– И еще одно. Ты распорядилась установить прослушку по многим адресам. У меня есть список. – Он снова похлопал по бювару. – Я-то думал, ты умнее. Хочешь, чтобы тебя отстранили? Ты вмешиваешься в личную жизнь подозреваемых, на которых у тебя ничего нет. К тому же, если верить моим источникам, эти прослушивания так ничего и не дали.
– Каким источникам?
Он отмахнулся от вопроса.
