– Я попробовал разузнать, какие вещества могут защитить от огня. Позвонил знакомым киношникам. Каскадерам. Специалистам. И вот что я выяснил: вещества, способного защитить человека от огня, не существует. По крайней мере, ничего такого, что позволило бы уберечь голое тело от ожогов.
– Я так и думала. Спасибо. Я…
Голый человек, охваченный пламенем, который боролся с Франсуа Тэном на галерее. Обгоревшее чудовище, не ощущавшее боли. Неужели ей это приснилось?
– Вы в порядке? – спросил пожарный. – Как вы себя чувствуете?
– Хорошо. И еще раз спасибо за цветы.
– Спасибо, что спасли меня на лестнице.
Жанна вышла из машины и почувствовала, что дрожит всем телом. Пожарный был прав. Она далеко не в порядке. Нервы натянуты, как струны арфы – того и гляди порвутся.
Немного поплутав между дворами и зданиями, за бамбуковой рощицей она отыскала мастерскую реконструкции. Там царил переполох. Ассистентки Изабеллы Вьотти в белых халатах перевозили скульптуры на тележках. Другие переносили бюсты, головы. Жанна поискала глазами ярко-рыжие волосы хозяйки.
– Переезжаете?
Жанна стояла на пороге – дверь была открыта. Изабелла Вьотти ее узнала. Вытирая руки о халат, она с улыбкой подошла поближе:
– Просто решили устроить перестановку. Чтобы забыть… ну… вы понимаете… Изменить атмосферу.
– Понимаю.
– Франческу похоронили сегодня утром. Из полиции никто не пришел. И мне больше не звонили. Так и положено? Вы нашли убийцу?
– Скорее наоборот.
– Наоборот?
– Он сам нас нашел.
Жанна тут же пожалела о своей неуместной остроте. Получилось не вовремя и некстати. Посерьезнев, она продолжала:
– Вы не читаете газет?
– Только не сегодня.
– Следственный судья, который вел расследование. В прошлый раз я приезжала сюда вместе с ним. Он погиб в пожаре. Наверняка это дело рук того же маньяка.
Изабелла Вьотти побледнела. Контраст с ее яркими волосами был достоин кисти Климта. Белое и огненное.
– Вы… вы думаете, мы в опасности? Я имею в виду, здесь?
– Нет. Вовсе нет. Вы не могли бы уделить мне несколько минут?
С видимым усилием скульпторша взяла себя в руки:
– Сюда, пожалуйста.
Они вновь оказались в выставочном зале с длинным черным столом. Скульптуры стояли на прежних местах.
– Присаживайтесь. О чем вы хотели спросить?
– Я бы хотела знать основные этапы, – сказала Жанна, устраиваясь за лакированным столом.
– Нашей работы?
– Эволюции человеческого рода.
Изабелла Вьотти, которая так и осталась стоять, похоже, удивилась.
– Это важно для вашего расследования?
– Пока я продвигаюсь на ощупь.
– Вы говорите о миллионах лет эволюции… Нам понадобится целый вечер, чтобы…
– Давайте вкратце.
Женщина засунула руки в карманы. На ней был запачканный глиной белый халат. Поколебавшись, она спросила:
– Хотите чаю?
– Не стоит беспокоиться.
– Никакого беспокойства. У меня всегда есть горячий чай в термосе.
– О’кей. Тогда черный и без сахара.
Изабелла Вьотти принесла две дымящиеся чашки и приступила к рассказу. Доисторические существа у нее за спиной, казалось, тоже слушали лекцию – студенты и наглядные пособия в одном лице.
– Принято считать, что генетически мы отделились от обезьян шесть-восемь миллионов лет назад. В это время образовалась так называемая Великая рифтовая долина – расщелина, протянувшаяся по Восточной Африке на тысячи километров. Этот феномен привел к изменениям экологии, предопределившим нашу судьбу. С одной стороны от рифта сохранился влажный тропический лес, и обезьяны остались обезьянами. Земли по другую сторону осушились, и появилась саванна. В новых условиях обезьяна встала на задние конечности, чтобы вовремя замечать хищников. Так она перешла к прямохождению и превратилась в австралопитека, предка человека. Самый известный его экземпляр – Люси. О ней вы, наверное, уже слышали. Этой самке примерно три и три десятых миллиона лет. Есть только одна неувязка.
– Какая?
– Эта.
Изабелла Вьотти коснулась рукой черного создания ростом не более метра. Существа, во всем похожего на обезьяну, но твердо стоящего на ногах.
– Тумай. Ее открыли в две тысячи первом году. Нам удалось восстановить ее по слепку черепа и нескольких костей.
– И в чем же неувязка?
– Ей семь миллионов лет. Очевидно, она появилась раньше, чем Великая рифтовая долина. К тому же ее нашли в Чаде, то есть изменение ландшафта тут ни при чем.
– Получается, что она перечеркивает теорию рифта?
– Прежде всего это доказывает то, что уже давно предполагали палеоантропологи. Люди появились одновременно в разных уголках Африки. В разных климатах, ландшафтах, сталкиваясь с различными препятствиями, они искали себе подобных… Разные виды жили вместе, приспосабливаясь друг к другу и постепенно развиваясь.
– А что произошло после австралопитеков?
– Появился Homo habilis[42].
Вьотти повернулась к очередному экспонату. Уже не такому волосатому, чуть повыше, полтора метра ростом. Но все еще обезьяноподобному.
