Лес Мифаго. Лавондисс полностью

– Ты уничтожил эту страну, – сказал я. – Я видел разрушение и упадок. Мы должны сразиться, Крис. И я должен тебя убить.

Какое-то время он молчал, а потом хмыкнул, презрительно и неопределенно.

– А ты можешь меня убить, Стив? – спокойно сказал он, с угрозой в голосе.

Я не ответил. Он был прав, конечно. Сейчас я не мог. Я мог бы это сделать раньше, под влиянием ненависти. Но, увидев этого раненого, сломленного человека, поговорив с ним, я не мог нанести удар.

И все-таки…

И все-таки все зависит от меня – от моего мужества и решительности.

У меня закружилась голова. Жар огня истощал, выпивал жизненные силы.

– Кстати, ты уже убил меня, – сказал брат. – Я хотел только одного – Гуивеннет. Но так и не получил ее. Она слишком любила тебя. И это уничтожило меня. Я искал ее много лет. Нашел, и сейчас мне очень больно. Я хочу уйти отсюда, Стив. Дай мне уйти…

– Я не могу остановить тебя, – сказал я, пораженный до глубины души.

– Ты будешь охотиться на меня. А мне нужен мир. Мне нужно найти мой собственный мир. Я должен знать, что ты не будешь у меня за спиной.

– Тогда убей меня.

Но он только покачал головой и иронически засмеялся.

– Ты уже дважды восставал из мертвых, Стивен Хаксли. И я начал бояться тебя. Не думаю, что я рискну сделать это в третий раз.

– Ну, спасибо хоть за это.

Поколебавшись, я рискнул спросить:

– Она жива?

Кристиан медленно кивнул.

– Она твоя, Стив. Вот как будут рассказывать эту историю: Родич выказал сочувствие. Изгнанник изменился и ушел из этого мира. Девушка из зеленого леса воссоединилась со своим любовником. Они поцеловались у высокого белого камня…

Я посмотрел на него. И поверил. Его слова звучали песней, которая вызывает слезы на глазах.

– Я буду ждать ее. Спасибо, что пощадил ее.

– Очень ловкая маленькая девчонка, – повторил Кристиан, касаясь своей раны на животе. – У меня не было другого выхода.

Что-то такое в его словах…

Он отвернулся от меня и пошел к огню. В это мгновение я думал только о том, что навсегда расстаюсь с братом, и даже перестал думать о Гуивеннет.

– Как же ты пройдешь?

– Земля, – сказал он, снял с себя плащ и натолкал в капюшон земли. Потом взял свой плащ как пращу; свободной рукой подобрал с земли комок грязи и бросил в огонь. Раздалось шипение, и пламя потемнело, как если бы земля поглощала его.

– Все дело в правильных словах и нужном количестве грязи, – сказал он. – Слова я знаю, но количество Матушки Земли – настоящая задача. – Он оглянулся. – Я довольно слабый шаман.

– Почему бы не пройти вдоль реки? – спросил я, когда он начал раскручивать плащ. – По-моему, так намного легче. «Путешественник» же прошел, верно?

– Река защищена от людей вроде меня, – сказал он. Плащ уже описывал большой круг над его головой. – Причем Лавондисс за огнем. Тир-на-нОк[30], дорогой Стивен. Авалон. Рай. Называй как хочешь. Неизвестная земля, начало лабиринта. Место загадок. Ее охраняют не от Человека, а от человеческого любопытства. Недосягаемое место. Неведомое, неприступное прошлое. – Он поглядел кругом, не переставая крутить над головой тяжело нагруженный плащ. – В темноте времен потеряно настолько много, что должен был появиться миф о потерянном знании. – И, подойдя поближе к огню, он продолжил: – Но в Лавондиссе знание еще существует. И именно туда я пойду вначале, брат. Пожелай мне удачи.

– Удачи! – крикнул я, и он метнул в огненную стену грязь из плаща. Пламя зарычало, потом умерло, и на мгновение я увидел за сожженными стволами деревьев лед, без конца и края.

Кристиан поспешил к открывшемуся в волнующемся огне проходу, крепкий старик, слегка прихрамывавший из-за болезненных ран. Сейчас он сделает то, чего я поклялся не допустить – но один, без Гуивеннет. И все-таки меня мучила мысль о том, что с ним произойдет в безвре́менье Лавондисса. Я начал с ненависти, прошел полный круг и теперь чувствовал только неудержимую печаль: больше я никогда его не увижу. Я хотел дать ему что-нибудь, какой-нибудь сувенир, кусочек жизни, которую я терял.

И тут я вспомнил об амулете в виде листа дуба, который висел у меня на шее и согревал грудь. Я лихорадочно потянулся за ним, срывая с цепочки, и вырвал серебряный лист из кожаного футляра.

– Крис, – проорал я, – погоди. Дубовый лист. Удачи!

Он остановился и обернулся. Серебряный талисман по дуге летел к нему, и тут я сообразил, что сейчас произойдет. Онемев от ужаса, я смотрел, как тяжелый предмет ударил его в лицо и сшиб на землю.

– Крииис!

Вокруг него сомкнулся огонь. Длинный пронзительный крик, и потом опять только рев пламени; питаемый магией земли огонь отрезал меня от ужасной судьбы брата.

Я никак не мог поверить в то, что произошло. Не отрывая взгляд от огненной стены, я опустился на колени, потрясенный до глубины души и дрожа, как в лихорадке.

Но плакать я не мог. Как бы я ни пытался.

Дело сделано, Кристиан мертв. Изгнанник мертв. Родич победил. Легенда дописана, лес победил. Разрушение и упадок должны прекратиться.