Лес Мифаго. Лавондисс полностью

Он собирался забрать ее тело от меня. Меня пронзила острая боль, и я закричал как сумасшедший, глядя на отца через поток слез.

Тогда Урскумуг вытянул ко мне левую руку. Я какое-то время глядел на него и только потом сообразил, что он хочет. Я протянул свою руку, и он крепко сжал ее.

Потом мы обошли камень и мимо заснеженных деревьев пошли к огненной стене.

Я шел рядом с отцом, и на меня обрушилась лавина воспоминаний. На его лице я не видел ненависти и презрения; нет, только нежную печаль и сострадание. Возможно, тогда, в саду Оук Лоджа, Урскумуг так сильно встряхнул меня только потому, что пытался вернуть жизнь в мое умирающее тело. И в горлышке, когда отец колебался, слушая нас, он знал, где мы были, и ждал, пока мы не пройдем.

Он помогал мне преследовать Изгнанника, не мешал. Он – как и все в этой лесной стране – нуждался во мне и открыл в себе сострадание.

Отец положил Гуивеннет на горячую землю. Пламя ревело и поднималось до неба. Деревья вспыхивали и сгорали, ветки падали в огонь. Странное место. С меня тек пот, адский сверхъестественный жар пропитал меня. Вечное сражение, сообразил я. Стена огня никогда не движется – деревья вырастают и питают ее собой. И все это время она поддерживается говорящими-с-огнем, первыми настоящими героями нынешнего человечества.

Я было решил, что мы все трое пойдем через пламя, но ошибся.

Отец протянул ко мне руку и оттолкнул меня.

– Не забирай ее от меня! – взмолился я. Как она была прекрасна; лицо, обрамленное рыжими волосами, кожа, сверкающая в свете яркого пламени. – Пожалуйста, я должен быть с ней!

Урскумуг посмотрел на меня и медленно покачал большой головой зверя.

Нет. Я не могу быть с ней.

Но потом он сделал что-то удивительное, то, что дало мне храбрость и надежду на долгие следующие годы – жест, который будет жить во мне, как друг, всю вечную зиму, которую я проведу в соседней деревне вместе с неолитами, стерегущими камень Передура.

Он коснулся пальцем тела девушки, потом указал на стену огня. А потом показал, как она возвращается. Ко мне. Она вернется ко мне, опять живая, моя Гуивеннет.

– Когда? – умоляюще спросил я. – Сколько мне придется ждать? Сколько?

Урскумуг нагнулся к девушке и подхватил ее. Он протянул ее ко мне, и я прижал губы к голодным губам Гуивеннет. Закрыв глаза, с трясущимся телом, я снова и снова целовал ее.

Наконец отец опять взял ее и повернулся к огню. Он бросил большой ком земли, и на мгновение пламя умерло. Я опять мельком увидел горы; потом вепрь пошел мимо сгоревших деревьев в безвременье. Вот он оказался рядом с почерневшим стволом, выглядевшим как человек, отчаянно вскинувший руки к голове. А потом его фигура исчезла. Мгновением позже опять взметнулись языки пламени, и я остался один, с воспоминанием о последнем поцелуе и с радостью от увиденных в глазах отца слез.

В то время на жизни этого народа богини судьбы задали работу великану Могочу, и он сто дней шел на север без остановки. Таким образом он оказался на самой дальней границе известного мира, лицом к воротам из огня, которые стерегли Лавондисс.

В самом начале долины стоял камень, высотой в десять человеческих ростов. Могоч поставил левую ногу на камень и спросил себя, почему богини судьбы послали его так далеко от территории его племени.

– Убери свою ногу с камня, – сказал ему голос.

Могоч посмотрел вниз и увидел охотника, стоявшего на вершине каменной пирамиды.

– Не уберу, – сказал Могоч.

– Убери ногу с камня, – крикнул ему охотник. – Под ним похоронен храбрый человек.

– Я знаю, – сказал Могоч, но не пошевелился. – Я сам похоронил его. Своими руками я поставил камень на его тело. И этот камень я нашел в своем рту. Смотри! – И Могоч улыбнулся, показав охотнику дыру в зубах.

– Ну, тогда все в порядке, – сказал охотник.

– Спасибо, – сказал Могоч, радуясь, что ему не придется сражаться с этим человеком. – Но какое дело привело тебя на границу Лавондисса?

– Я жду кое-кого, – сказал охотник.

– Ну, – сказал Могоч, – надеюсь, что они не опоздают.

– Да, я уверен, что она не задержится, – сказал охотник и отвернулся от гиганта.

Могоч почесал спину стволом дуба, за ужином съел оленя и все это время думал, зачем богини судьбы послали его в это место. Наконец он ушел, но назвал долину «риса мьюреог», то есть «место, где охотник ждет».

Позже, однако, долину назвали «имарн уклисс», что означает «где девушка вернулась через огонь».

Но это история для другого времени и другого народа.

Конец