Я отвернулся от огня и пошел к деревьям, снегу и долине с камнем. Землю вокруг меня постепенно накрывало белое одеяло. Из-за сильного снегопада я с трудом видел камень. Больше я не боялся наемников Кристиана и, отбросив все предосторожности, пошел прямо к обелиску.
Я ударил камень мечом. Если я ожидал, что звук разнесется по всей долине, то я ошибся. Звон прекратился почти немедленно, хотя и не быстрее, чем мой отчаянный крик:
– Гуивеннет! – Трижды я прокричал ее имя, и трижды мне ответил только шелест снега.
Она либо уже была здесь и ушла, либо вообще не появлялась. Кристиан предполагал, что камень – ее цель. И почему он смеялся? Что он знал и хранил в тайне?
Полагаю, я знал все сам, но после такого мучительного преследования сама мысль об этом была слишком болезненной, и я не собирался признавать очевидное. И тем не менее эта же мысль привязывала меня к монолиту, не давала уйти. Я должен ждать Гуивеннет, что бы ни случилось.
Ничто другое в мире не имело значения.
Ночь и целый день я ждал в хижине охотника, рядом с монументом Передура, согревая себя костром из вяза. Когда снег прекратился, я обошел вокруг камня, зовя ее; ничего. Я осмелился выйти из долины и постоял в лесу, глядя на гигантскую стену огня и чувствуя, как от ее жара тает снег вокруг, принося лето в самый древний из всех земных лесов.
Она пришла в долину на вторую ночь, ступая так легко по снежному ковру, что я едва не пропустил ее. Стояла ясная ночь, освещаемая половиной луны, и я увидел ее. Сгорбленная несчастная фигурка медленно шла между деревьями к впечатляющему монументу.
Почему-то я не стал звать ее по имени. Я потуже завернулся в плащ и, выйдя из крошечной хижины, побрел через сугробы вслед за девушкой. Он шла, покачиваясь. И по-прежнему горбилась, обняв себя руками. Луна, висевшая в небе прямо за монолитом, сделала камень чем-то вроде бакена, манившего ее.
Подойдя к могиле отца, она на мгновение остановилась, глядя на вырезанную птицу, знак отца. И позвала его хриплым изможденным голосом, сломанным холодом и болью.
– Гуивеннет! – громко сказал я и вышел из-за деревьев. Она подпрыгнула от неожиданности и повернулась ко мне. – Это я, Стивен.
Она выглядела бледной. С руками, сложенными на груди, она казалась совсем маленькой, прозрачной. На длинных нерасчесанных волосах лежал снег.
Я сообразил, что она трясется. Я подошел ближе, и она с ужасом поглядела на меня. Я вспомнил, что внешне очень похож на Кристиана, тем более с густой бородой и завернутый в меха.
– Кристиан мертв, – сказал я. – Я убил его. Гуин, я наконец-то нашел тебя. Мы можем вернуться обратно, в Оук Лодж. Нам больше некого бояться.
Вернуться в Оук Лодж! Одна эта мысль наполнила меня теплом надежды. Жизнь без печали, без волнений. Бог мой, как я хотел этого!
– Стив… – сказала, нет, скорее прошептала она.
И упала на камень, скорчившись, как от боли. Наверно, путь сюда отнял у нее последние силы.
Я подбежал к ней и поднял на руки. Она охнула, как будто я сделал ей больно.
– Гуин, все в порядке. Здесь недалеко деревня. Мы сможем там отдохнуть, столько, сколько тебе захочется.
Мои руки проникли под плащ, и я с ужасом ощутил пронизывающий холод ее живота.
– О, Гуин! Нет, бог мой, нет…
Последнее слово осталось за Кристианом.
Из последних сил подняв руку, она коснулась моего лица. Ее глаза затуманились, печальный взгляд задержался на мне. Я почти не слышал ее дыхания.
Я посмотрел на камень.
–
Камень над нами молчал. Гуивеннет еще сильнее съежилась в моих объятиях и вздохнула, тихий звук в холодной ночи. Я обнял ее так сильно, как только осмелился; я боялся, что она переломится, как веточка, но я должен был сохранить тепло в ее теле, должен…
Земля слегка содрогнулась, потом еще раз. Снег упал с верхушки камня и с веток деревьев. Еще и еще…
– Он идет! – сказал я молчащей девушке. – Твой отец. Он идет. Он поможет.
Но около камня появился не отец Гуивеннет. Не он держал мертвое тело Болотника в левой руке. Не призрак храброго воина возвышался над нами, слегка покачиваясь из стороны в сторону и ровно дыша; зловещий звук в темноте. Я глядел на освещенные луной черты человека, который начал все это, и у меня не было силы ни на что. Я громко закричал от разочарования, плотнее закутал Гуивеннет в плащ и прижал к себе, пытаясь сделать ее невидимой.
Он стоял так около минуты, и все это время я ждал, когда холодные пальцы вонзятся мне в плечи и поднимут меня навстречу судьбе. Но ничего не произошло. Я посмотрел вверх. Урскумуг был здесь. Он, мигая, глядел на меня, глаза сверкали, рот открывался и закрывался, показывая сверкающие зубы. Он все еще держал тело Болотника, но потом одним внезапным движением, заставившим меня подпрыгнуть от страха, отбросил его в сторону и протянул руку ко мне.
Его прикосновение оказалось более нежным, чем я ожидал. Оттолкнув мою руку, он подхватил Гуивеннет и стал баюкать ее тело правой рукой, как ребенок баюкает игрушку.
