Дня через два пришли хмурые офицеры регулярной армии. Эти шутить не стали. Собрали всех на Яблочной площади. Перерыли деревню. Поговорили со старостой. Мать испугали, но она уже научилась к тому времени молчать. Пустыми ушли.
Кеб в это время в лесу капканы проверял. Шутка ли – судьба.
Зиму как-то пережил. Спал, говорят соседи, плохо. Кричал во сне. Страшными словами бредил.
Сильно той весной все переполошились, когда сестру его потеряли. Потому что Трама, бондарь, рассказал, что видел троих беглых рабов в лесу. Вроде, недалеко. Кеб без слов раскопал меч и в одиночку ушел в лес. Хотели с ним пойти наши мужики, но как-то… побоялись. Кеба многие боялись. Не ругали, слова лишнего не сказали, но боялись.
Вернулся он под лай собак ночью. С сестрой. Та будто приросла к его плечу и все время поправляла изодранную юбку. Лицо у нее было белое, отрешенное. У Кеба рубаха вся в крови была. И юбка у сестры тоже… чтоб их рабов этих… в крови заляпана.
Меч снова закопал, в тот же день. Дождь шел, помню. Мать как-то успокоила дочку, залечила душевную рану, по-женски заболтала, зашептала, но тревога отражалась в старческих глазах, когда она смотрела на сына. Тень лежала на его лице. Черная тень без просвету.
Нет, Милку он не искал. Либо я не знаю чего.
И в мародеры не подался, хотя лично Палач приходил со своей Дюжиной. Накрыл стол, одарил мать Кеба всякими вещами. Предлагал разное. Сильный, помню, у него голос был. Как будто гром. Так же и ушел, не получив ответа. Один из наших молодых прибился к нему, ножи, говорит, метко бросает.
«Почему Мясник Кеб?» – однажды спросил я.
Он беззлобно глянул на меня. Лицо серое, как скала. Глаза как яма волчья… Я однажды такое лицо видел у Ловкача Орму, который Хлебный бунт устроил. Я тогда в столице по делам был и видел, как на эшафот повели. Он с таким как раз лицом был, когда понял, что умрет, и не спасет его никто. Крестьяне-то все по домам попрятались, а верных самых перебила армия-то.
«Свиней в армии резал ловко», – ответил Кеб.
Больше мы с ним и словом не перекинулись.
Добряк был Кеб. Ушел молча до начала лета. Ранним утром, до петухов. Без денег и меча. Босиком. В одной рубахе. Искали мы. Только потом лесник нашел тело. Матери не показали…
И знаешь, что я вдруг вспомнил, как он отзывался о людях незадолго до ухода в армию:
«Знаешь, старик Мол, в людях есть зло. Есть. В ком-то больше, в ком-то меньше. И есть в людях свет, иногда этот свет лучится у них из глаз, исходит из слов и дел. Как тот темный лес. Чем глубже в него входишь, тем темнее, сам знаешь. Но есть же проблески, есть места, где солнце пробивается сквозь листву и ветки и застывает в воздухе. Я думаю, что есть момент – можно увидеть даже в самом страшном человеке… свет. Нужно только постараться».
Корабль приблизился к голубой планете.
– Начинаем, Уно. Соблюдаем все директивы. Режим незаметности на максимум по шкале Закр. Запуск протокола проверки аномалий, – произнесло меланхолично двуногое существо. – Активировать пульт управления.
Парящий над полом фиолетовый шар приоткрыл один желтоватый глаз, вытянул и опустил щупальце на гладкую черную поверхность перед собой.
– Мастер Закр-17-6, выявлена одна аномалия народа Закр на планете «Земля», – энергично ответил Уно. – Аномалия охватывает всю цивилизацию.
– Принял. – Закр-17-6 нахмурился, быстро подошел к единственному иллюминатору и коснулся его. – Фильтр аномалий. Вижу цифровую подпись… Довольно небрежно. Долгосрочная работа мастера Закр-16-99. Не одобряю пассивность коллеги. Запись в журнал: «Аномалия вызвала ряд сложностей, раса людей временно приспособилась, работа не завершена».
Уно сделал движение, все его многочисленные глаза открылись.
– Выполнено, мастер. Новая задача?
Закр-17-6 неотрывно смотрел на объект своего исследования – маленькую и относительно молодую планету с кислородом и белковой жизнью.
– Цель: очередная проверка готовности расы людей ко вхождению в Совет Разумных Рас. Кто проверяет: раса Закр, мастер 17-6. Условие: цикл активного тепла, настоящий по земному времени период обращения планеты вокруг звезды. Задача: выбрать случайную плохо заселенную поверхность выше уровня моря… лучше всего подойдет лесополоса.
Черная плоскость перед Уно зарябила, появилась голубоватая трехмерная карта. Закр-17-6 отошел от иллюминатора и приблизился к ней. Несколько раз карта сдвинулась, уходя все больше вправо и вверх.
– Приближаю, – произнес шар. – Еще раз. Вот… Государство, где некогда работал Закр-6-4.
Мастер вытянул трехпалую тонкую руку и коснулся нескольких точек на карте. Они запульсировали и окрасились оранжевым и красным.
– Аномалия активирована. Промотать хронометр. Вывести Закр-концентрат земных источников информации на мою сетчатку. Период: одна глобоновость в земной час.
Одним щупальцем Уно покрутил матовый круглый черный регулятор на стене, другое запустил в поверхность рядом с картой. Хронометр защелкал, новости – текст, видео, графики, карты – замелькали перед глазами гуманоида.
– Стоп. – Закр-17-6 удивленно заморгал. – Сколько ты промотал, Уно?
