– Это явно ошибка. Сбой. Почему выжил не Заикриин-XI, Первый Голос корабля? Харизматичный лидер и хитроумный политик. Он бы знал, что делать. Пошел бы к правителям Земли, нашел нужных людей, которые уже готовы к контакту, объяснил бы, где Родина и какова наша цель… Или Ваустьион-III, инженер корабля? Гений вычислительных машин, шедевр нано-селекции, он построил бы из местной несовершенной техники прибор, чтобы послать сигнал на Родину. Его бы спасли. Пусть даже не сразу. В конце концов, Мастии-II, Шепот-в-Темноте, Первый служитель. Он бы попросил Богов Прогресса переместить его домой. Хотя Андиуон-II не верил в них, но даже у Мастии-II был шанс выбраться с этой яркой и скучной планеты.
Но выжил Андиуон-II, врач. Он сумел выбраться из-под разрушенного корабля и оказать себе первую помощь, пока пламя уничтожало все вокруг. Когда помутненное от боли и шока сознание прояснилось, Андиуон-II понял, что все остальные мертвы. И тело, и разум. Семья не сможет воссоздать его. Остался лишь «Ящик №2» и всего один целый скафандр для контакта, и он спешно надел его. Потом проследил, чтобы корабль полностью разрушился и не достался местным ученым или религиозным деятелям.
«Я очень надеюсь, что экстренная посадка (точнее, падение) нашего корабля в лесополосе не стала причиной пожаров в этом регионе. Местное инфополе наполняется новостями, что пожары усиливаются и уже выходят за среднюю норму в это время года… Корабль был уничтожен, но, боюсь, топливо могло просочиться в землю и самовозгореться. Есть вероятность, что разум корабля сбросил запасные баки до падения, чтобы облегчить корабль, хоть это и не помогло… Наше топливо весьма огнеопасно для земных условий. Если так, мне жаль».
Лето выдалось жарким, и Андиуон-II стал больше гулять по вечерам. Стены квартиры тяготили его даже больше чужого неба. Правда, он выходил на прогулку только при темном небе, утреннее и дневное выглядели слишком враждебно. Иногда он покупал кофе на улице («люди научились его готовить и продавать где угодно»), потому что это напиток напоминал ему священный Агатуун, который можно было пить, есть и использовать для мытья тела и очищения разума.
– О, Агатуун, смогу ли я вновь испытать твой терпкий вкус? Искупаюсь ли я в твоих темных водах, Агатуун, вместе с семьей?
Какая-то женщина в медицинской маске на лице покосилась на него, проходя мимо. Андиуон-II мысленно поругал себя. В последнее время он становился более рассеянным, чаще говорил вслух на людях. Заикриин-XI сделал бы ему выговор, и «обязательной семейной работы» было бы больше.
– Никто не знает, что я здесь. Я не могу ничего.
Все Родные были телепатами, но после Века Тирании и Молчания использовали эту возможность только в кровной семье и в Песнях, а с остальными говорили вслух. После вступления в Совет они говорили с другими расами только вербально. Так решило большинство семей.
Андиуон-II не знал, как отреагируют земляне на чтение мыслей, поэтому, несмотря на экстренную ситуацию, старался не слушать их. Но по привычке и от отчаяния, перед сном, после изготовления местных денег в «Ящике № 2», он мысленно прочесывал поверхность планеты на случай приземления других Родных. Он бы услышал их и ответил.
С каждым днем он делал это все реже и неохотнее. Родные не могли так быстро соорудить второй корабль, даже если набралась команда, он понимал это. Но «надежда умирает последней», как говорят в этой части света.
