Хлоя подошла туда, где лежал Джош. Кожа с его лица была содрана, но восковые глаза оставались открытыми, и в них застыл ужас. Отвернувшись, Хлоя смотрела, как Ники берет спальный мешок Джоша, расстилает его на земле и расстегивает молнию.
– Надо закатить его на мешок, – сказала Ники, и Хлоя, поймав ее взгляд, вздрогнула.
Ей показалось, что она исчезает в колодце, полном тьмы. Было очевидно, что на дне этого колодца нет ничего хорошего.
– Да, наверное, ты права, – ответила она, подавив новую волну боли. – Давай попробуем.
– Потащим его на счет три, – сказала Ники.
Хлоя кивнула, наклонилась, опираясь на ветку, и одной рукой уцепилась за брючный ремень Джоша:
– Раз… Два… Три!
Ники толкала тело со спины. Мгновение казалось, что оно не двигается с места, но у них все-таки получилось.
– Продолжай толкать, – простонала Хлоя сквозь стиснутые зубы. – Джош уже почти там, где надо…
Она пошатнулась, рука впечаталась в холодную кожу мертвеца, и на нее, как вспышка, обрушилось видение.
* * *Черт возьми, она уже видела все это, но не так. Теперь она видела это не своим глазами, а глазами Джоша.
Свет дня погас, уступив место ночной тьме. Костер ожил во тьме, и пляшущие языки пламени начали отбрасывать красно-оранжевые образы на ее сетчатку.
За костром Хлоя увидела себя – маленькая фигурка на земле, похожая на сломанную куклу; на лице застыли смятение и шок.
Ники тоже была здесь, ее плечи были напряжены, она смотрела на существо, стоящее на краю мерцающего круга света, – на нежить, которая раньше была Адамом.
Запертая в чужом теле, Хлоя сделала несколько коротких осторожных шагов в сторону нежити, протянув к нему усеянную родинками руку.
Шаг. Шаг. Шаг…
Ее ноги двигались отдельно от нее, приближая к опасному существу. Краем глаза она видела, что губы Ники движутся, произнося какие-то слова, но не могла разобрать, какие именно, они были приглушены, будто Ники произносила их под водой. Почувствовав напряжение в своем горле, она не сразу сообразила, что это напряжение предшествует речи. И тут же услышала, как говорит голосом, который тоже принадлежал не ей:
– Полно, Адам, все будет хорошо, мы тебе поможем…
В следующее мгновение последовало движение, слишком быстрое, чтобы поймать его. Затем что-то ударило ее в висок, и она начала падать, преследуемая визжащей массой зубов и когтей.
Хлоя попыталась закричать, попыталась отбиться, а потом поняла, что она так и не упала на землю. Она продолжала падать и падать… за пределы пятачка у костра, за пределы того, что она вообще понимала.
Она летела вниз через что-то вечное и ужасное, запертая в теле, которое ей не принадлежало; она хотела обрести способность закричать или хотя бы вздохнуть, но не получала ее.
Секунды превращались в минуты, затем в часы, затем в годы. Она тщилась и тщилась вырваться, тщилась закричать, но…
* * *Затем все прекратилось. Вокруг опять был день. Хлоя снова находилась в своем собственном теле.
Отшатнувшись от Джоша, она втянула в себя воздух, чувствуя, что вот-вот заплачет от осознания, что снова может двигаться, дышать и моргать. У ее ног на спальном мешке лежал Джош, а Ники смотрела на нее глазами, зрачки которых сузились до размера булавочных головок.
– Ты в порядке?
Хлоя заставила себя дышать медленнее.
