Старуха саамка тотчас же выпрыгнула из саней и бросилась бежать по направлению к Юха-Вайнан Ма. Кот тоже занервничал и начал шипеть. Ойва Юнтунен бросился вслед за старухой. И хотя снег доходил до половины голени, неслась Наска как угорелая. Ойва Юнтунен стал задыхаться. Всю осень он пролежал на боку и совсем потерял форму. Лишь после ста метров спринтерского рывка Ойва Юнтунен настиг беглянку и отвел обратно к саням. Теперь старуху привязали бельевой веревкой к копыльям. Ойва Юнтунен сходил за оставшимися бутербродами, которые Наска приготовила на завтрак, и положил их старухе и Ремесу с собой в дорогу. Он протянул пакет майору.
– Держись.
С отсутствующим выражением майор перебросил веревку через плечо и потащил сердитый груз в направлении Пулью. Через некоторое время "груз" скрылся в заснеженном лесу у подножия горы. Но еще долго среди снегов звучало эхо от пронзительных возражений Наски.
Ойва Юнтунен стряхнул снег с сапог. Он вошел в барак и включил радио, потому что было время новостей. После важнейших сообщений диктор лаконично оповестил, что поиски саамки Наски Мошникофф прекращены по причине безрезультатности. В конце выпуска новостей передали интервью с исполнительным директором отдела по туризму фирмы "Лыжня Финляндии", который заострил внимание граждан на том, что в одиночку и без соответствующего снаряжения никогда не стоит отправляться в сопки. Особенно он обращался к женщинам старше девяноста лет с просьбой не выходить из дома, по крайней мере в зимнее время.
Ойва Юнтунен выключил радио, У него стало нехорошо на душе. С другой стороны, бабулька такая приятная. Но ее обязательно нужно было вывезти из тайги. Как бы старуха в этих условиях выжила?
Ойва Юнтунен разглядывал свое жилье. Никаких лишений здесь, конечно, никто не испытывал. Майор Ремес позаботился обо всех современных удобствах. Здесь имелись электрический свет, хорошая кухня, мягкие кровати, стереомузыка и камин. Однако все упиралось в официальную сторону дела. Наска сбежала из дома престарелых, а здесь лиц вне закона и без нее было достаточно.
Внезапно Ойва Юнтунен почувствовал зависть к Наске Мошникофф. Женщине повезло скрыться бесследно, ее официально объявили пропавшей без вести.
"Поиски прекращены по причине безрезультатности". За такое заключение Ойва Юнтунен готов был заплатить хоть миллион марок. Однако мир был просто-напросто несправедлив: дряхлая старуха, у которой не должно быть жизненно важной причины бежать, скрылась в тайге и была тотчас же объявлена пропавшей без вести, в то время как он, молодой и богатый преступник, вынужден скрываться бог знает сколько времени от полиции и этого чертова Сииры.
"Кому пироги да пышки, а кому синяки да шишки", – с горечью подумал Ойва Юнтунен.
Теперь, когда майора Ремеса не было, Ойва Юнтунен решил перенести свой клад из брошенной лисьей норы в барак. Зимой Ремес легко мог бы найти золото, стоило ему только пройти по следам Ойвы Юнтунена до захоронки.
Ойва Юнтунен взял с собой лопату и пошел к лисьей норе. Земля была промерзшей, так что прошло полдня, прежде чем тяжелые слитки были перенесены в барак. Ойва Юнтунен напряженно думал, где же устроить новый тайник. На чердаке золото прятать было страшновато, также в дровянике и сарае, не говоря уже о бане или конюшне. Правда, под камнями банной каменки Ремесу никогда бы не пришло в голову искать золото, однако Ойва Юнтунен отказался от этой идеи, потому что боялся, как бы драгоценные слитки не расплавились, если майор натопит баню как следует. В итоге Ойва решил утопить слитки в колодце лесопункта. Оттуда Ремес не смог бы их выудить. Ойва Юнтунен обмотал каждый слиток проволокой и опустил их на проволоке на дно колодца. Теперь, когда понадобится золото, достаточно лишь потянуть за проволоку и клад окажется в руках. Конечно, появились бы следы, ведущие к колодцу, поэтому Ойва Юнтунен решил впредь время от времени ходить к колодцу за водой. Так майор Ремес ничего не заподозрил бы.
Это был настоящий золотой колодец.
Спрятав золото, Ойва Юнтунен вернулся в дом. Он отрезал себе салями на завтрак и плюхнулся на кровать. Было такое чувство, что жизнь опять вошла в накатанную колею.
Однако когда в голову полезли мысли о низенькой старой саамке, Ойве Юнтунену стало не по себе. Ему казалось, что он сделал что-то преступное, выгнав старуху с лесопункта.
– Могла бы эта Наска тут быть...
За размышлениями он не заметил, как съел колбасу. Ему захотелось еще. Поскольку Ремеса не было на месте, пришлось Ойве самому нарезать салями.
С покрасневшими ушами Ремес выслушивал все, что выкрикивала сидевшая в санях старуха саамка. На дворе потеплело, снег лежал толстым слоем, и хотя старуха была худой, сани казались неподъемными. До Пулью оставалось где-то километров десять.
"Да, веселенькая прогулка", – подумал Ремес, когда кот сбежал в первый раз.