Он остановился у края кратера и крикнул что-то в подземелье. Я приметил три желтых шнура у него в руке. Он с силой потянул за них, и над провалом показалась Нина, за ней Мел и какая-то японка лет двадцати с небольшим. Все трое были одеты в одинаковые бесформенные белые робы, подобно той, что носила кухарка. Шнурки были завязаны петлями на их шеях, как собачьи поводки.
Внутри меня вскипел гнев, и мне пришлось напрячь всю свою волю, чтобы не выскочить и не воткнуть ублюдку копье прямо в глотку.
Он подвел девушек к дереву и привязал поводки к ветке повыше. Гаркнул, призывая всех к порядку. Японка покорно уселась на землю, но Мел и Нина продолжали стоять. Тогда Акира наотмашь ударил Нину по лицу, а Мел заломил руку, заставив опуститься на колени.
Я тихо выругался, но продолжал держать позицию.
Акира подошел к костру. Длинномордый передал ему из сундука керамическую миску и пару деревянных палочек. Некоторое время Акира что-то рассматривал в котелке. Я испугался, что он заметил грибы, но, кажется, Акира всего лишь выбирал лучшие куски. Следующим был Каратист, за ним Длинномордый и Беззубый. Потом подошли остальные.
Все ели как животные, приставив миски ко ртам, чавкая и почти не жуя, используя палочки только для того, чтобы побыстрее затолкать куски еды себе в глотку. Бульон стекал по подбородкам.
Акира и старшие парни, прикончив одну порцию, возвращались за второй, потом за третьей. Я молча призывал их не останавливаться.
Удовлетворив свой аппетит, Акира что-то буркнул, и Длинномордый высыпал немного сырых овощей перед слепой женщиной, потом чуть побольше — перед Мел, Ниной и третьей пленницей. Японки молча приняли угощение, а вот Мел и Нина даже не притронулись к пище, хотя было видно, что они просто умирают от голода.
Постепенно происходящее приняло совершенно сюрреалистический вид и стало напоминать сцену из семейного ситкома: счастливое семейство мирно проводит субботний вечер. Акира не спеша пил какую-то дрянь из бутылки и курил трубку, которую достал из сундука. Каратист и Длинномордый сели рядом и опять принялись играть в «Тетрис». Беззубый листал комиксы. Остальные поделились на две команды и гоняли по поляне мяч.
Я замер в ожидании.
Не прошло и десяти минут, как младшие дети первые ощутили действие грибов: они начали спотыкаться, терять концентрацию, им все труднее было следить за мячом. Вскоре они и вовсе перестали бегать, а бесцельно перемещались по полю. Затем у многих начались сильные спазмы во всем теле, и вскоре часть детей уже лежала на земле без сознания. Самый большой из них смотрел в мою сторону, пуская слюну из раскрытого рта, будто только что засунул в электрическую розетку скрепку и получил хороший заряд тока. Потом он начал стягивать с себя
Не обращая внимания на происходящее вокруг, Акира рассматривал бутылку у себя в руке, всецело погруженный в осознание своей собственной искаженной версии времени и пространства. Каратист и Длинномордый безумными глазами смотрели на приставку. Музыка «Тетриса» была единственным звуком, разносившимся по поляне. Беззубый отложил комиксы и на нетвердых ногах подошел к дереву, чтобы справить нужду. После этого он обеими руками начал ощупывать кору на стволе, неуверенными, осторожными движениями гладя ее, будто она должна была двигаться, плавиться или, чем черт не шутит, даже дышать. Вдруг он повернулся и плюхнулся на зад. Широко раскрыв ошалелые глаза, он натужно дышал, будто разучился это делать и пытался осознанно воспроизводить необходимые движения.
Акира резко встал и начал ходить по кругу, жестикулируя руками. Его явно обуяла какая-то идея. Потом он подошел к молчаливой женщине и заорал на нее. Она покачала головой. Он ударил ее и, не дождавшись ответа, ударил еще сильнее. Она что-то пробормотала, невнятно и тихо, и указала рукой куда-то в ту сторону, откуда я пришел. Акира продолжал бить ее и кричать. Я не мог понять, почему она терпела побои и молчала — и тут до меня дошло, что, видимо, Акира не только лишил ее глаз, но и отрезал язык.
Оставив кухарку в покое, он подошел к дереву, где были привязаны девушки. Распутав узел, он потащил Мел поближе к костру. Она кричала и сыпала проклятьями. Акира положил Мел лицом в землю, поднял подол ее робы и попытался коленом раздвинуть ее бедра.
Каратист и Длинномордый были настолько увлечены игрой, что не заметили, как я очутился у них за спиной. Держа копье двумя руками, я всадил его в спину Каратисту, посчитав его более опасным. Алюминиевая палка с легкостью прошила тело и вышла из груди, мокрая от крови. Длинномордый взирал на конец копья с молчаливым изумлением. Потом он повернул голову и посмотрел на меня ровно в тот момент, когда я всадил второе копье ему в бок ниже грудной клетки. Копье уткнулось в кость и остановилось, Длинномордый вскочил на ноги и закружился, подвывая и колотя кулаком по палке. Я вытянул из него копье и снова воткнул в грудь.
