Лес Самоубийц полностью

Неожиданно я споткнулся обо что-то, отступил и замер. Человек у костра глядел точно в мою сторону.

Это была женщина. Ей было где-то около сорока.

Свет от костра не доходил до меня, так что она меня не видела. Тем не менее она слышала шорох и знала, что я здесь. Я напрягся, приготовившись действовать, если она поднимет тревогу. Но она ничего не делала, лишь глядела, причем прямо на меня. В конце концов я начал думать, что она все же видит меня.

Я поднял руки (глупый жест, ведь я был вооружен) и медленно приблизился. Через десять шагов тень перестала скрывать меня, и я вступил в круг света.

Теперь женщина точно должна была видеть меня. Но она никак не реагировала на мое появление. И тут я понял — у нее не было глаз. На месте глазных яблок лишь два впалых шрама. Меня пронзило мгновенное ощущение ужаса, тревоги и жалости. Я опустил руки.

— Сумимасен, — произнес я тихо. — Гомен насаи. — «Простите меня, я извиняюсь». Хотя это было абсолютно неуместно здесь, но я должен был что-то сказать.

Она не ответила.

— Эйго о анасимасу ка? — «Вы говорите по-английски?»

Я огляделся вокруг, подумав вдруг, что женщина могла меня отвлекать от готовящейся засады. Никого. Когда я снова повернулся к ней, женщина ковыряла палкой в котелке.

— Акира? — спросил я.

Она подняла голову.

— Акира, — уже тверже сказал я.

Она указала куда-то правой рукой. Я проследил направление и увидел в стороне от костра кратер, похожий на тот, в который я рухнул. Этот был гораздо меньшего размера, около трех метров в диаметре, и идеально круглой формы.

Это все-таки ловушка? Акира сидит в провале, готовясь к атаке?

Держа мое жалкое оружие над головой как метательный дротик, я приблизился к дыре.

Я замер в изумлении. Это был не просто кратер. Это был вход в пещеру, туннель, ведущий куда-то под землю, в кромешную темноту.

Неужели Акира с детьми живут в этой норе?

Я оглянулся, и кусочки пазла сложились в единую картинку. Эта женщина — одна из пленниц Акиры. Бедолага явилась в Аокигахару, чтобы найти успокоение, но взамен получила насилие, увечья и жизнь в рабстве. Было видно, что Акира сломал ее дух, она превратилась в бессловесное животное, неспособное самостоятельно мыслить или действовать, существующее лишь ради того, чтобы обслуживать Акиру и рожать ему детей.

Вот какая судьба была уготована Мел и Нине!

Меня накрыло лихорадочное возбуждение. Я начал спуск по россыпи камней, ведущих в подземные покои. Оказавшись у входа в пещеру, я увидел оранжевые отблески света.

Они живут здесь. Они живут под землей, как крысы.

Я вошел внутрь. Воздух был холодный, влажный и застоявшийся. Я ничего не видел, даже своих собственных рук. Подняв ладонь, я коснулся потолка. Пальцы скользнули по гладкому камню, испещренному кавернами. Пещера была образована расплавленной магмой.

Я шел в полной темноте, напрягая слух, но не слышал ни звука.

Форменное безумие, думал я. Я зарываюсь под кожу Аокигахары, иду по самым сокровенным жилам, не имея ни малейшего понятия о том, что меня ждет, не составив никакого плана. Я решил, что мною движет то же, что и солдатами на поле боя: сделай или умри, других вариантов попросту не дано.

Свет впереди по мере приближения становился все ярче. И стало ясно, что он исходит из дырки в полу.

Я услышал голоса, слабые, заглушаемые эхом. Голоса были восторженные и злые.

Я опустился на колени и заглянул в отверстие в полу. Внизу я обнаружил огромное помещение, размером с небольшой кинотеатр. Стены зала были в ярких цветных подпалинах, образовавшихся, видимо, под действием окисления.

Несколько отпрысков Акиры сгрудилось на каменистом полу пещеры. Они резались в «Тетрис». Приставка, как и лампа подле них, скорее всего, были взяты из вещей самоубийц, или же выменяны на что-то у Хироши.

Звук «Тетриса» — русская народная мелодия — сливался с гортанными выкриками подростков.

Я не видел в пещере ни девушек, ни Акиры с оставшейся ватагой. В дальнем конце зала, однако, открывался еще один проход.

Я сжал челюсти. Как далеко простирается этот подземный мир? Он может оказаться настоящим лабиринтом, растянуться на многие километры, состоять из огромного количества лавовых трубок, трещин и залов. И как мне пройти мимо детей? Они обязательно заметят меня и поднимут тревогу. Единственный спуск представлял собой крутую осыпь сбоку от меня. Да, пройти незаметно не удастся. Я потеряю свое единственное преимущество, элемент неожиданности.