На День святого Валентина Крейг, прихватив свою тогдашнюю девушку Дженни Уолтон, отправился в горное ущелье в нескольких часах езды от университета, где стоял небольшой домик, принадлежавший его родителям. Отпраздновав День влюбленных, пара возвращалась домой поздно вечером в понедельник. Крейг не справился с управлением, и его джип упал под обрыв, пролетев вниз пятьдесят футов (сплетники утверждали, что Дженни перед этим делала ему минет). Девушка получила несколько переломов, а вот Крейг даже не поцарапался. Можно было бы сказать, что сам архангел Гавриил благословил этого малого жить дальше своей разгульной жизнью… Можно было бы, если не знать, что произошло дальше.
Температура в горах ночью опустилась до двадцати градусов ниже нуля. Двигатель в машине был разбит вдребезги, что означало, что Крейг и Дженни не смогут согреться. Кроме того, было уже поздно, дорога не пользовалась популярностью, а обрыв слишком крут, чтобы выкарабкаться на дорогу. Самец решил пойти кружным путем, чтобы найти помощь. Дженни обнаружил через три часа водитель грузовика — он заметил свежий пролом в ограждении. Еще два часа понадобилось полиции, чтобы вытащить девушку из пропасти. У нее зафиксировали обморожение пальцев и переломы ребер и ключицы. Самца смогли найти лишь на следующий вечер. Его следы вели к замерзшей реке в пятнадцати милях от места аварии. По ней он прошел еще шесть миль. Что удивительно, Крейг снял с себя всю теплую одежду: говорят, мощный прилив тепла в какой-то момент — это одно из проявлений гипотермии. В конце концов он вырыл в сугробе яму, где провел последние несколько часов своей жизни.
Да, сказал я себе, мы определенно приняли правильное решение. Остаться на месте — это единственный возможный выход. Мел может обижаться на меня, но завтра она поймет мою правоту.
В руках у сидящих у костра я заметил бумажные стаканчики и в первую секунду задался вопросом, где они нашли воду. Потом, бросив беглый взгляд на Нила, удивился, почему ему не дали пить. Но все стало ясно, когда я наконец увидел бутылку виски, прислоненную к корню дерева.
— Какого черта вы тут делаете?
Джон Скотт прикончил содержимое своего стаканчика.
— Мы решили, что Нил не обидится на то, что мы немного ограбили его, учитывая его состояние.
— А вы не подумали о своем состоянии завтра?
— Чувак, я себя контролирую.
— Это диуретик.
— Диу… что? — удивился Томо.
— Тебе от этого захочется отлить, — объяснил Джон Скотт.
— Ой!
— Да, Томо, ой! — продолжал я. — Мы посреди леса, без воды.
— Полиция придет сюда завтра.
— Мы надеемся на это. Но смогут ли они нас найти?
— Хватит разыгрывать трагедию, — поморщился Джон Скотт.
— Всякое возможно.
Он пожал плечами.
— Если они нас не найдут и не пойдет дождь, мы все равно умрем через пару дней.
Словно бы для того, чтобы подчеркнуть свой железобетонный фатализм или покрасоваться передо мной своей самоуверенностью, он схватил бутылку и наполнил свой стаканчик. Отхлебнув немного, Джон Скотт вернулся к чтению комиксов.
— Хочешь? — спросил Томо.
— Нет, спасибо. И я думаю, что тебе лучше завязывать.
— Хорошо. Это последний. Хочешь почитать комиксы?
— Нет.
— Большие сиськи.
— Нет.
— Они там. В моем рюкзаке.
Какое-то время я продолжал разглядывать эту парочку. Они лениво потягивали виски и листали комиксы, будто маясь от безделья в выходной день. На ум приходило одно слово — идиоты!
Поскольку идти было особо некуда, а стоя здесь, я чувствовал себя и вовсе дураком, я сел возле костра и занялся осмотром руки. Нарывы давно лопнули, так что боль уже не была такой сильной. Ночь выдалась удивительно тихой, слышался только треск костра. Даже Нил замолк. Казалось, его страдания наконец закончились и он смог заснуть.
Ароматный дымок от костра раздражал вкусовые рецепторы. Я представил себе, как в огне жарится сарделька, темнеет, источает капельки жира… Я безвольно перевел взгляд на полупустую бутылку виски. Стопка горячительного не заменит еды, но поможет побороть чувство голода. А еще алкоголь слегка успокоит нервы, поможет не думать о кругах ада, которые нас ожидают завтра, о Бене. Стаканчик или даже два. Они не повредят. Возможно, помогут заснуть…
— А как мы организуем вахту? — спросил я, чтобы отвлечься.
— Ты ведь это несерьезно, да, чувак? — недоверчиво взглянул на меня Джон Скотт.
— Это не помешает.
— Не будь идиотом. — Джон Скотт понизил голос. — Нет никаких гребаных привидений.
— Может, и нет. Но кому-то надо присматривать за Нилом. И Беном.
— Беном?
— Ну, могут прийти животные и все такое.
— Вот черт! — Томо оторвался от комиксов.
— Хорошо. — Джон Скотт пожал плечами. — Тогда я первый.
— И когда ты начнешь?
— Прямо сейчас.
— Пошел ты…
— Что?
На часах было восемь с небольшим. Если Джон Скотт заступит на пост сейчас, то пойдет спать в одиннадцать. Ровно тогда, когда он и так отправился бы спать.
— Первая смена начнется в десять, каждая продлится два часа. Таким образом, мы закончим в четыре утра, то есть незадолго до рассвета.
— И что тогда? Ты хочешь дежурить первым?
— Будем тянуть палочки. Кто вытянет самую длинную — будет выбирать первым.
