— Хорошо, — пообещала Санька и вышла на перрон.
У вокзала имелось всего две платформы, к которым подходили поезда противоположных направлений. Обе они прятались под навесами, что держались на высоких колоннах. Через пути вел горбатый подвесной мост. По нему можно было безопасно перебраться с одного «берега» железной дороги на другой.
Большие часы на стене громко отсчитывали время.
Санька подошла к краю платформы так, чтобы осталось в запасе необходимое расстояние. Вгляделась вдаль.
Рельсы уходили в зеленые кущи лиственного леса с одной стороны и в просторные поля с другой. За полями, лежащими, по всей видимости, в долине, стеной стояли горы.
«Тут красиво», — подумала Санька, пообещав себе однажды взять Альбинку и попутешествовать по стране.
И Биргера…
Если у него получится выбраться с Мирабеллой…
Когда все наладится.
Потом.
А сейчас надо думать о вызове к начальству. Что ей там скажут? Какой сюрприз преподнесут? Уволят? Вдруг…
Ну уж нет!
Санька отринула дурацкую мысль и вновь принялась любоваться далекими горами.
Вскоре над лесом с противоположной стороны поднялось белое облако паровозного дыма. Предупредительно провыл гудок. Перрон под ногами завибрировал чуть заметно.
Показался паровоз.
Его уже можно было разглядеть в деталях. Из трубы — пар. Блестит, как глаз, лобовой прожектор.
Жаль, фотоаппарата нет — показала бы Альбинке потом. Она бы оценила…
Состав подкатил к перрону, на котором собрались немногочисленные пассажиры. Санька оглядела их украдкой и поняла, что почти не выбивается из местного колорита.
Никому особо не интересна.
Поезд встал. Проводник проверил билет и впустил Саньку в вагон. Там пахло разного рода едой, духами. Немного потом.
Было людно.
Пассажиры теснились на обитых потертой кожей диванчиках. Кто-то смотрел в окно, кто-то ел, кто-то читал, кто-то болтал.
Санька прошла на свое место.
Повезло — у окна.
Соседями оказались три милые старушки в бархатных платьях и в плетеных шляпках. В руках у одной были спицы. У другой — корзинка с цветочными горшочками. В каждом цвела своим цветом сортовая петуния. У ног третьей лежал пегий бульдог.
— Извините… Можно мне… — Санька неловко переступила через бульдога, чтобы пробраться к окну.
— Конечно-конечно, — сонно отозвалась хозяйка пса, а ее товарка со спицами полезла в большую плетеную сумку, прислоненную сбоку к сиденью. — Хочешь яблочко, детка?
Вопрос не требовал ответа.
Наливное яблоко в обязательном порядке перекочевало в Санькину ладонь. Со старушками не спорят.
— Спасибо.
— Кушай. Мытое.
Поезд тронулся. Ритмично запели колеса. Белый дым мазнул по окнам и ушел вверх. Проплыл мимо вокзал, дома мелькнули в утренней дымке, и мир, будто покрывалом, застелило полем.
— Куда, милая, едешь? — поинтересовалась «яблочная» старушка. — Не в Ирниво ли?
— В Гронну.
— В Гронну? — включилась в разговор ее соседка с петуниями. — Отчего же туда? В Ирниво лучше. Особенно в это-то время года. А в Гронне тьма. И туманы. И сырость. Там… Не очень. Скверный климат.
— Верно-верно, — присоединилась старушка с бульдогом. — В это время года уж лучше куда-нибудь на юго-восток отправиться. В Оридею. На море. Жары уже нет, ночи бархатные. И вода еще тепла…
— А в Ирниво на озерах сейчас поздние лотосы цветут. Фиолетового цвета, — сообщила владелица гортензий. — Вот такого вот размера…
Судя по ее жесту, упомянутые цветы должны были быть никак не меньше метра в диаметре.
— Ого! — впечатлилась Санька. — Такие большие лотосы?
— И больше бывают, — заулыбалась старушка, довольная, что ее рассказ сумел вызвать у спутницы интерес. — Там хорошо… Так что ну ее, эту Гронну.
— Я по работе еду, — поделилась Санька. — А что? В Гронне очень плохая погода?
— Дожди, — сказала старушка с яблоками. — И туманы такие, что вытяни руку — пальцев не видно. Но раз уж по работе… То да. Это мы себе можем позволить на старости лет выпить с подружками вина на озерном шабаше, а тебе еще работать и работать. Молоденькая.
— Вы — ведьмы? — додумалась Санька.
— На пенсии.
Ей стало безумно интересно узнать, каков же пенсионный возраст у ведьм:
— А во сколько вышли?
— В сто, — гордо ответила дама с яблоками. — Но ты не переживай. Однажды закончатся все невзгоды, дети вырастут, работа отойдет к молодым, а ты будешь попивать с подружками вино на озерном берегу и любоваться лотосами. Таков путь ведьмы.
— Впечатляет, — честно согласилась Санька.
— Ты ведь наша. Мы видим. Но раз прячешься, значит, так нужно. — Лицо бабушки с петуниями стало на миг серьезным. — Будь осторожна там, в Гронне. Говорят, там не самые честные люди… встречаются. — И вот она вновь обрела изначальную беззаботность. — А вообще, там не так уж и плохо.
Соседка с бульдогом растянула в улыбке сморщенные губы.
— Старинный город как-никак. Раньше всей Либрии был столицей. Есть что посмотреть.
— Ну, смотреть мне, наверное, будет некогда…
— Ты уж найди время, — посоветовала собеседница с цветами.
Хозяйка бульдога поддержала ее:
— Правда-правда. Я вот по молодости все дома сидела, не ездила никуда, так теперь наверстываю. Мир нужно постигать во всех его красках…
