До открытия порталов на залив оставалось пять часов. Таймер ярко светился в верхнем правом углу.
Я присел на корточки у края пшеничного поля, оценивая обстановку. «Петрович, вперёд!» — шепнул он, и его верный кабан, Петрович, с нетерпеливым фырканьем ринулся в золотистые заросли.
Первая волна обычных мышей бросилась на Петровича, словно голодный рой. Но подросший и могучий кабан, словно танк, проламывал строй, топча и разбрасывая грызунов своими мощными копытами. Вихрь из летящей пшеницы и визжащих мышиных тел сопровождал продвижение Петровича вглубь поля. Я, воспользовавшись замешательством врага, выхватил плевательную трубку.
Фу-у-уть. Фу-у-уть. Фу-у-уть.
Иглы, выпущенные из трубки моей опытной рукой, просвистели в воздухе и вонзились точно в голову показавшемуся из-за стеблей Изменённому гремлину. Тварь взвизгнула, дёрнулась и попыталась подползти к Лешему, изрыгая проклятия на ломаном гоблинском наречии, но Петрович уже был тут как тут.
Разозленный запахом крови, кабан развернулся и, сбив с ног нескольких мышей, яростно атаковал раненого гремлина. Мощный удар копытом пришёлся прямо по бугристой зелёной спине твари, ломая кости и превращая органы в месиво. Гремлин забился в предсмертной агонии, из его пасти потекла ядовитая слюна, обжигающая вытоптанные стебли пшеницы.
Однако другие гремлины не собирались сдаваться. С воем они выскочили из засады кукурузного поля, окружая Петровича со всех сторон. Твари отчаянно царапали кабана своими когтистыми лапами, пытаясь добраться до нежной плоти под толстой шкурой. Одна из мышей умудрилась укусить Петровича за ухо, вызвав яростное хрюканье и новый прилив ярости.
Я, не теряя времени, ловко перезаряжал трубку, выпуская иглу за иглой. Каждая игла находила свою цель, поражая Изменённых гремлинов в самые уязвимые места: глаза, суставы, нежную шею. Я двигался быстро и бесшумно, словно тень, появляясь то тут, то там, сбивая с толку врагов.
Петрович, бешено вращая глазами, продолжал крушить и топтать грызунов. Его могучая туша, словно таран, пробивала строй за строем, оставляя за собой лишь горы искорёженных тел. С каждым убитым гремлином Петрович становился сильнее и быстрее, его хрюканье звучало всё более победоносно. Есть, несколько уровней сразу!
Бой кипел, воздух был пропитан запахом крови, пота и ядовитой слюны. Я и Петрович, словно единое целое, уничтожали мерзких тварей, защищая поля и будущий урожай. Наконец, последний гремлин рухнул на землю, поражённый моим метким выстрелом. Мыши, лишившись предводителя, в панике разбежались.
На поле боя воцарилась тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием и довольным похрюкиванием Петровича. Мой боевой питомец вновь поднял уровень! Я оглядел поле, усеянное трупами грызунов.
— Хорошая работа, Петрович, — похвалил я кабана, похлопав его по боку, — пора собирать добычу.
Покормив Петровича вкусной тыквой восполняя его здоровье, я принялся собирать трофеи: чего тут только не было, рубиновые глаза и ядовитые клыки Изменённых гремлинов, а также короткие мышиные хвостики.
После битвы с гремлинами и их мышиной свитой Леший тщательно осмотрел трофеи. Мир Варлордов не скупился на награды, хоть и скромные. С каждого поверженного гремлина удавалось собрать несколько полезных вещиц:
