Избегая задевать большие кусты, которые могли бы выдать его присутствие, Буторин передвигался зигзагами, старался держаться небольших деревьев, в обилии растущих на поле между деревней и опушкой. Немцы то показывались, то исчезали. И тогда Буторин тоже замирал и прислушивался. Тишина погожего вечера была удивительной, слышен был каждый всплеск на пруду, хлопанье крыльев пичужки на опушке леса. И конечно, хруст сухой ветки под ногой выдаст его. Да еще на расстоянии в сотню метров. А Буторину нужно подобраться к немцам гораздо ближе, чтобы не потерять их в темноте.
Старший лейтенант Зотов вместе с двумя оперативниками из соседней дивизии, присланными для усиления группы, подошли к дому Зенона Мотыля. В доме ни звука, и только заходящее солнце отражалось расплавленным золотом в пыльных стеклах окна. Отражение было красивым, но из-за него нельзя определить, есть кто за окном или нет. Не наблюдает ли хозяин за двором и подходами к дому. Зотов, присев на корточки у поломанного забора, обильно поросшего вьюном и колючками, сделал знак своим помощникам обойти дом с двух сторон и занять позиции возле двух окон. Сам он намеревался войти в дом или ворваться, это уж как получится, и взять предателя живым.
Перейти двор удалось без звука. Покосившийся сарайчик помог подойти к самым ступеням незамеченным. Старший лейтенант с сомнением посмотрел на почерневшие от времени и потрескавшиеся ступени. Наверняка скрипят. Входная дверь закрыта неплотно. Зотов наклонился вперед и заглянул в узкую щель. Странно, там виднелась полоска света. Это значит, что не закрыта плотно и дверь из сеней в горницу? Выбрав место, куда поставить ногу, так чтобы ступенька не скрипнула, оперативник перенес тяжесть тела на эту ногу, потом очень осторожно потянул на себя входную дверь. Она не скрипнула и поддалась. Еще немного, прикусив губу, он потянул дверь и замер, когда узкий проход был достаточным, чтобы оперативник смог протиснуться в него.
Рука с зажатым в ней пистолетом вспотела. Зотов осторожно взял оружие в левую руку, а правую ладонь старательно вытер о штанину. Ну, все! Самый решительный момент! «Ничего, москвичи зря сомневаются во мне», – подумал Зотов, но потом поймал себя на мысли, что майор Буторин не послал бы его брать Мотыля, если бы сомневался в своем молодом помощнике. Неопытный, но горячий оперативник даже не догадывался, что московский коллега был уверен на все сто процентов, что в доме Зотову сопротивления никто не окажет. Но сам Зотов этого еще не знал. Наступая на половицы возле самой стены, в тех местах, где они не будут скрипеть, он тихо дошел до двери, ведущей из сеней в дом, и приник глазом к щели.
Первое, что увидел оперативник, это босые ноги с грязными пальцами и тесемками серых застиранных кальсон. Кроме Мотыля, в доме никого быть не должно. Зотов и Буторин наблюдали за домом всю ночь, все подходы были тоже под наблюдением оперативников усиления. Может быть, кто-то и умудрился пробраться в дом, но это было невероятно. И все же Зотов действовал осторожно. Держа пистолет прямо перед собой и стараясь, чтобы его взгляд и ствол оружия всегда смотрели в одну и ту же сторону, он носком сапога, а потом плечом медленно открыл дверь. Наконец Зотов сделал шаг вперед и быстро осмотрелся по сторонам, поводя оружием из стороны в сторону. Пусто. И кровать пуста, и лавки. Много мусора и старого тряпья. Но людей не было. На старом полушубке у печи лежал лишь труп Мотыля. Немцы ликвидировали своего помощника и ненужного свидетеля под утро, когда собирались уходить. Его просто убили одним точным ударом ножа или штыка от карабина в грудь в область сердца.
Оперативник опустил оружие и подошел к телу. Предатель лежал на спине, испуганно вытаращив мертвые глаза. «Все, – с сожалением подумал Зотов. – Не будет информации, не будет новых гостей, не будет операции по выявлению сети агентов и связей. Гестаповец одним ударом отсек единственную реальную ниточку, ведущую к немецким агентам. Что теперь будут делать москвичи? Почему Буторин хочет идти следом за группой немцев, если их просто блокировать в этом лесу и перебить. Что они расскажут нового? Обычные «окруженцы». Хотя один из них гестаповец, а то уже важно для контрразведки».
