Пока Боткевич с двумя бойцами вел Шелестова к городу перелесками, балками, он все думал об этой машине и поляках, которые первым делом кинулись в захваченном партизанском лагере к машине. С одной стороны, вполне резонная реакция: в лесу увидели офицерский «Мерседес»! А может, они его и искали и шли по следам от дороги? Номер на машине другой. На машине начальника гестапо Альбрехта были номера КН 140093, а у этой КW 821600. Совершенно другое ведомство. Ладно, что я ломаю голову. У Платова информации больше, а у меня пока только единичный случай. Надо ждать Сосновского. Только бы у него все получилось! И нужно брать пленных, нужны «языки» из тех групп, которые шарят по лесам и что-то ищут. Ведь есть же у них приказ какой-то, задачу им поставили.
Грохот разрыва бомб и дым, поднимающийся над лесом, заставили партизан обернуться. Шелестов стал осматриваться, пытаясь определить положение их маленькой группы.
– Где это? – спросил он Боткевича, хотя уже и сам понял, что бомбят тот участок леса, где ночью приземлялся У-2.
– Засекли гады! – буркнул Иван. – Опять площадку в новом месте готовить придется.
– Аэродром?
– Наверняка. С чего бы им лес бомбить. Не в первый раз, диагноз точный. Сколько сил потратили. Думаете, легко расчистить поляну, чтобы сел хоть такой маленький самолет? И деревья убрать, даже самые маленькие, и пни корчевать, и маскировку поддерживать. Каждые два-три дня рубили небольшие деревья и в готовые лунки втыкали, чтобы листва свежая была, чтобы видимость была, что деревья растут там давно.
– Если только аэродром, то это еще полбеды. А вот если они ваш отряд нащупали и нанесут удар и по базе, тогда беда.
Обсуждать тут было нечего. Да и не стоит вести разговоры, когда пробираешься к городу и хочешь остаться незамеченным. Иногда маленькая группа шла очень плотно, почти плечом к плечу. Но там, где лес становился реже, где появлялись открытые участки местности, группа растягивалась метров на двадцать или тридцать. Часто преодолевая опасные участки по одному или даже ползком. Шелестов пытался спасти свой костюм, в котором ему придется жить и работать в городе. Испачкать его в грязи и травяной зелени – значит вызвать подозрение у первого же немецкого патруля. Когда стало совсем уже темнеть, показались старые заброшенные огороды, разрушенные и сожженные домишки пригорода. До окраины города было километров пять. Не так уж и много, но местность была в основном открытая. Шоссе проходило восточнее, а с этой стороны виднелись несколько проселочных дорог, раскатанных колесами военной техники, какие-то старые позиции, заросшие бурьяном. Тут и полузасыпанные землей окопы, и воронки. А еще заросшее травой старое кладбище.
– Подождите-ка, – остановил Шелестова Иван и прислушался. Потом кивнул Будану: – Давай, проверь. Береженого Бог бережет.
Будан сдвинул на затылок кепку, поправил на поясе подсумок с автоматными обоймами, взял поудобнее трофейный «шмайссер» и указал взглядом своему напарнику на кусты. Второй партизан тут же ужом прополз вперед и занял позицию. Будан присел на корточки и тут же слился с кустарником в вечерних сумерках. Шелестов не слышал ни звука шагов, ни треска кустов. Просто голова в кепке исчезла, а спустя пару минут появилась снова впереди и правее. Шелестов, глядя, как умело действуют партизаны, одобрительно улыбнулся. Опыт и чутье. Наверняка почувствовали, что место удобное для засады. А может, сталкивались на опушках с такими засадами, которые устраивали гитлеровцы с полицаями и националистами. Выживает тот, кто быстрее учится, усваивает науку лесной войны.
– Будьте здесь, – тихо шепнул Шелестову Боткевич, почти касаясь губами уха подполковника. – Если услышите свист, то осторожно и пригибаясь идите к Будану. Дальше опять так же «челноком». Я буду прикрывать сзади, чтобы в случае чего обеспечить вам отход в лес. В лесу мы в безопасности, а здесь местность открытая.
Максим кивнул и стал смотреть в сторону темнеющих кустов. Его провожатые были вооружены автоматами, а он сам имел при себе только пистолет с двумя обоймами да одну гранату в боковом кармане пиджака. Не ахти какой арсенал, но в быстром огневом контакте поможет скрыться, отбиться от патруля. Да и в городе если немцы заинтересуются тобой, то можно пистолет и гранату выбросить. Но это уже при условии надежных документов. А их пока не было никаких. С документами должны были помочь подпольщики, у которых был выход на городскую оккупационную администрацию.
