К вечеру зашел тот же угрюмый партизан и поменял ведро, которым Буторин пользовался как туалетом. Ситуация была очень похожа на тюремную, но он старался не подавать вида, что тяготится своим положением. Наверняка и сами его стражи понимали, что рано или поздно до гостя с «большой земли» дойдет, что происходит что-то странное. И Егор не замедлил появиться, чтобы снова устроить плохо замаскированный допрос. Однако он все же попытался объяснить задержку отсутствием командира, а также тем, что в лагере может быть лазутчик гестапо. И гостю лучше пока посидеть и отдохнуть. А заодно составить план бесед на политические темы, а уж он, Егор, поможет проложить маршруты поездок, даст в охрану толковых надежных ребят. Лишь бы гость указал отряды, фамилии командиров, примерные места дислокации.
– Так все у вашего командира, – улыбнулся Буторин самым обезоруживающим образом. – Он же сам передавал в Москву, что составит маршрут и список отрядов. У меня только один адрес в городе. И тот на случай непредвиденных ситуаций. Например, если самолет собьют и я до вас не доберусь. Тогда бы я пошел в город по этому адресу.
– Что за адрес? – оживился Егор. – Может быть, даже наша точка, явка нашего отряда в городе.
– Да я улицу и номер дома назвать не могу, не знаю. Я только на фотографии видел. Мне бы в район городского колхозного рынка попасть, а там я найду.
Егор купился, это точно. Буторин видел, как загорелись глаза собеседника, когда он описывал ему место явки. Сомнений не оставалось, что это липовый отряд, созданный гестапо. Но ночь принесла ему больше информации, чем предыдущие два дня пребывания в этом лесу, в гостях у Егора. Буторин второй день искал, где ему сделать щель для подслушивания и подсматривания, и нашел наконец такое место. Под самым потолком, где на бревна стен настелены бревна крыши, одно из бревен имело дефект. Но сразу его заметить было сложно, потому что щели между бревнами были старательно забиты мхом. Мох оперативник выскреб щепкой и держал под рукой, чтобы в случае чего можно было быстро вернуть его на место – законопатить щель. А она получилась приличной, около пяти сантиметров.
К ночи Буторин вытащил мох и стал в щель смотреть на лагерь, фиксируя все важное и необычное, происходящее в нем. Он как будто чувствовал, что Егор что-то предпримет, что его заточение не будет долгим, а узнать хотелось больше об этом месте и об этих людях. Около двенадцати ночи в лагере улеглась суета примерно восьми человек, пытавшихся изображать активный партизанский отряд. Неожиданно из-за деревьев вышел мужчина, заклеивающий языком только что скрученную «козью ножку». Он похлопал себя по карманам, а потом позвал кого-то в темноту:
– Петро, ты тут чи ни? У тебе сирники е?
Буторин насторожился. За эти два дня он ни разу не слышал украинского говора в отряде. Все говорили по-русски чисто, даже не применяя южнорусских словечек и выражений. А тут сразу сирники вместо спичек!
Из темноты вышел высокий человек, протянул спички и вполголоса стал что-то объяснять. Его собеседник усмехнулся, прижал палец к губам. Они стали говорить тихо, но в ночи голоса слышались все же лучше, чем днем, и Буторин уловил несколько слов, которые позволили сделать определенные выводы. Эти двое новенькие, приехали сменить других. Они толком еще не знают, что и как, но знают, что надо изображать партизан, потому что приехал какой-то важный человек из Москвы и от него надо получить информацию.
Буторин не спал всю ночь, размышляя и прикидывая, что ему делать. Потом он встал и подошел к своему пальто, висевшему на гвозде у двери. Вытащив из кармана пистолет «ТТ», он при свете керосиновой лампы разобрал его. Ну, вот теперь и понятно, почему у него не отобрали оружие. Как-то сумели эти ребята вставить сточенный боек в его оружие. Стрелять оно не будет, несмотря на две полные обоймы. Вот тебе и еще одно доказательство, что он в руках врагов. Ну, значит, тянуть нечего. Раз все ясно, значит, надо выбираться отсюда в город. Надо утром заинтересовать Егора, спровоцировать его на принятие решения, а там видно будет.
Другая мысль, которая не давала покоя Буторину, была о том, как они могли посадить здесь самолет? Откуда взялся ложный партизанский аэродром? Ведь летчица вряд ли могла так сильно ошибиться. Да и самолет ждали, раз вовремя зажгли огни. Это все могло означать, что националисты разгромили партизанский отряд, который ждал Буторина. Или узнали о самолете и помешали партизанам развести костры и развели свои, но неподалеку. Об этом следовало тоже срочно доложить на «большую землю». Ведь отряд планировали передать в помощь операции группы Шелестова.
Когда утром явился Егор, как всегда улыбчивый и хорошо выбритый, Буторин соскочил с деревянной лежанки навстречу хозяину и, изображая досаду, спросил:
– Послушайте, а сегодня какой день недели? Черт, из головы все выскочило у меня!
– Вообще-то суббота, – улыбнулся Егор. – Что, баньку сообразим?
