– Что? Баньку? Почему? – непонимающе нахмурился Буторин, но тут же, смущенно улыбаясь, замахал рукой. Он понизил голос и вплотную подошел к Егору: – Понимаете, в воскресенье и в среду меня будет ждать на явочной квартире человек. А я запамятовал. Вот книжная моя душа! Мне же в город надо срочно!
– Это очень опасно – сейчас путешествовать, – покачал головой Егор и, глядя на гостя немного с прищуром, как будто и верил, и не верил ему.
– Война же, дорогой товарищ! Опасно всем. И тем, кто на передовой, и тем, кто в тылу! Это мой долг, понимаете. Я просто беспокоюсь. Мне сказали, что, если я не явлюсь в указанные дни, явка может для меня закрыться. Там посчитают, что я попался фашистам, и перестанут выходить на контакт.
– Вы должны встретиться в квартире? – Егор перешел на деловой тон.
– Встретиться на квартире, но первый контакт должен произойти на рынке. Человек подойдет ко мне и назовет адрес. А через час уже по тому адресу мы и встретимся. Вот так предполагалось. Честно говоря, я так волнуюсь. У меня подобное происходит в первый раз.
– Странно, – с сомнением в голосе проговорил Егор. – И как же он вас узнает, этот человек с явочной квартиры?
– Да это как раз очень просто! – рассмеялся Буторин. – Этот человек меня знает. Я ведь преподавал на высших партийных курсах, а он был моим слушателем. Он меня в лицо прекрасно знает, а я вот голову ломаю, кто же это может быть. У нас там обучалось много решительных и готовых к борьбе молодых людей и девушек.
– И девушек? – озабоченно переспросил Егор.
– Именно, – с довольным видом подтвердил Буторин.
Основания для того, чтобы быть довольным самим собой, были. «Егор клюнул, заглотил, как говорится, наживку по самые жабры. Главное – не переборщить и не перейти грань разумного. Важно, чтобы он понял, что я ничего не знаю, у меня нет информации, которую из меня можно выбить, пытками заставить рассказать. А так все зависит от связного, и на него надо выйти. И для этого надо покинуть лес. Ну не будет же Егор меня конвоировать в город большой группой. Он пока должен играть свою роль. Может быть, должен сообщить руководству о том, что ситуация изменилась и появилась новая информация. Причем решение принимать нужно прямо сейчас. Вряд ли у него есть рация, скорее всего, он действует с помощью посыльных».
– Хорошо, – неожиданно ответил Егор. – Вы правы, и медлить никак нельзя. Через час выступаем. В город доберемся вечером, отдохнете в одном укромном месте, а утром или когда там у вас договорено, выйдете на связь на рынке. Когда вам нужно там быть в воскресенье?
– Через час? – Буторин изобразил робость. Одно дело – философствовать в безопасном месте, а другое дело – идти в зубы врагам. – Да, да, конечно. Через час – значит, через час… В воскресенье я должен быть у входа на рынок с одиннадцати до половины двенадцатого, а потом с двух до половины третьего у рядов, где бабки семечками торгуют и шерстяными вязаными вещами. Наверное, во второй период времени ко мне подойдут. В первый посмотрят на меня, а потом подойдут. Я точно не помню, как должна происходить встреча.
– Не бойтесь и не переживайте, – Егор положил Буторину руку на плечо. – Все будет хорошо. Мы вас прикроем. Я сам с вами пойду. А пока подкрепитесь. Сейчас вам еды принесут.
Через час Буторина поспешно вывели из землянки и сразу повели в лес. На поляне из отряда никого не было, и, видимо, Егора больше беспокоило не то, что кто-то увидит лицо московского гостя, а то, что сам гость догадается, что эта база партизанского отряда не настоящая. Никто тут долго не живет и на боевые операции отсюда не уходит. За деревьями стояла та же самая телега с запряженной в нее гнедой кобылой. Возле телеги стояли двое «партизан», в том числе тот самый, угрюмый, который ухаживал два дня за Буториным. У каждого в руках был немецкий «шмайссер», но подсумков с обоймами на виду не было, может, они находились в телеге под соломой. Да и у самого Егора сегодня не было ремня, перетягивающего гражданский пиджак, на котором два дня назад висела кобура с пистолетом. Вообще-то это было логично, если группа шла в город, то много оружия на виду держать нельзя. Ближе к городу они вообще должны спрятать оружие. Для этого, наверное, телега и нужна. А как у них с документами, что они предъявят немцам, или постараются избегать патрулей? И все это при условии, что Егор и его люди настоящие партизаны. Но по всему выходило, что отряд липовый, подставной. Вопросов было много, но Буторин не стал их задавать. Он новичок, неопытный, а такие вопросы задают люди опытные, бывалые. Сейчас главное – понять, как с этой троицей расправиться. Да так, чтобы оставшиеся в лесу не услышали, не заподозрили неладное и не пришли на помощь.
