Конечно, не всех ждала участь содержанки; в конце концов, убереглась же от нее жена Лескова после расставания с мужем – благодаря помощи родных и его собственной. Но «женский вопрос» всё равно решать было необходимо. В начале 1860-х, после освобождения крестьян, когда убран был первый и главный камень на пути русского общества к свободе, о том, как и в каких пределах предоставить ее женщине, вслед за Михайловым заговорили все ведущие литературные журналы – «Отечественные записки», «Русское слово», «Русский вестник», «Время» братьев Достоевских426. Публицисты и критики горячо обсуждали право женщины на любовь не из чувства долга, а по велению сердца, а также на высшее образование и работу, которая смогла бы обеспечить ее независимость. С особой охотой теперь вспоминали те эпизоды русской истории, где активно действовали именно женщины427.
Как помнит наш читатель, Лесков принял участие в этих дебатах задолго до «Леди Макбет…»: опубликовав в «Русской речи» статью «Русские женщины и эмансипация», в которой признал право женщин на образование и заработок, но заклеймил эмансипацию на французский лад, дававшую слишком много свободы, потом развивал эту тему в других статьях того времени428 и даже предполагал написать повесть о Марфе и Марии, доказывающую совместимость веры с женской эмансипацией429.
Повесть эту Лесков так и не написал, но желание сочинить еще один прозаический текст об этом было вполне в духе времени: все 1860-е годы журналы охотно печатали не только публицистические статьи, но и художественную прозу, посвященную судьбам женщин из разных сословий[83]. Очерк «Леди Макбет Мценского уезда» стал одним из множества подобных сочинений. Судя по сопроводительному письму редактору журнала «Эпоха» Н. Н. Страхову, Лесков хорошо понимал, в какую тематическую нишу попадает его очерк:
«“Леди Макбет нашего уезда” составляет 1-й № серии очерков исключительно одних типических женских характеров нашей (окской и частию волжской) местности. Всех таких очерков я предполагаю написать двенадцать, каждый в объеме от одного до двух листов, восемь из народного и купеческого быта и четыре из дворянского. За “Леди Макбет” (купеческого) идет “Грациэлла” (дворянка), потом “Майорша Поливодова” (старосветская помещица), потом “Февронья Роховна” (крестьянская раскольница) и “Бабушка Блошка” (повитуха). Далее пересчитывать не буду, тем более что они еще не отделаны»430.
Вероятнее всего, этот замысел, сочиненный с большим языковым остроумием и юмором, был фикцией, потому что никаких следов его в рукописном наследии Лескова нет. Правда, в рассказе «Котин Доилец и Платонида» (1867) мелькает «древлепечатная бабушка Февронья Роховна», знахарка, акушерка и, очевидно, раскольница, но уделено ей не больше страницы. Есть и написанный в те же годы очерк «Воительница» (1866), целиком посвященный «типическому характеру» – кружевнице, свахе, устроительнице сердечных и денежных дел Домне Платоновне431; но «кружевницы» в предложенном Страхову списке не было.
Так что, видимо, Лесков всё-таки лукавил – по причине совершенно прозрачной: как журналист и сотрудник нескольких редакций он хорошо понимал, что всякое периодическое издание горячо заинтересовано в серийных материалах на модные темы, и, сообщая о мифической серии, пытался усилить собственные позиции.
Лесков в этом нуждался – журналов, которые согласились бы публиковать его тексты, после скандала с «Некуда» осталось немного. Писарев еще не выдал ему свою черную метку, но в нерукопожатности Лескова – Стебницкого многие уже и так не сомневались. «Эпоха» была одним из тех изданий, где его могли принять, – и потому, что ее учредители, братья Достоевские, уже публиковали его в журнале «Время»[84], и потому, что, судя по всему, ведущий критик «Эпохи» Аполлон Григорьев, к тому времени уже умерший, Лескову действительно благоволил. В том же письме Страхову Лесков ссылается на него и еще одного сотрудника журнала: «Д. В. Аверкиев и покойный Ап. А. Григорьев как-то говаривали мне, чтобы я дал редакции “Эпохи” какую-нибудь свою беллетристическую работу», – а в поздней заметке о «Некуда» говорит, что Григорьеву нравились отдельные персонажи романа432.
