Сочиняя очерк и отчасти стилизуя его под лубочную повесть, Лесков внимательно читал не только Шекспира и русские народные песни, но и периодику 1860-х годов. Взгляд на «Леди Макбет…» под этим углом зрения приносит неожиданные результаты: этот лубок или жестокий романс в народном духе оказывается необыкновенно злободневным текстом, впитавшим множество актуальных тем.
Первая и самая очевидная – «женский вопрос». В России обсуждение прав женщин начал в цикле статей 1860 года в журнале «Современник» публицист Михаил Ларионович Михайлов, отстаивавший гендерное равенство в обществе и семье424. Разумеется, интерес к судьбе женщины в русском обществе начал обостряться уже в 1840-е годы, на пике популярности романов Жорж Санд: тогда были написаны «Деревня» (1846) Григоровича о рабской жизни крестьянки Акулины и «Полинька Сакс» (1847) Александра Дружинина, поднимающая вопрос о возможности свободной любви для женщины. И всё же лишь в 1860-е «женский вопрос» вошел в активную фазу.
Тут было о чем задуматься и что обсудить. Лесков писал об этом постоянно, и хотя бы поэтому нам придется сделать неизбежное отступление о положении женщин в России.
У женщин, даже из привилегированного дворянского сословия, почти не было прав. Например, девушкам почти негде было учиться, и подавляющая часть получала образование дома, занимаясь с приглашенными учителями в первую очередь французским языком, музыкой и русской грамматикой, а при любви к чтению черпая знания еще и из книг. Немногие родители решались отправить дочерей в Институт благородных девиц – Смольный в Петербурге, Екатерининский или Елизаветинское училище в Москве. Режим там был строгий, учиться предстояло много лет, видеться с родственниками позволяли, но домой не отпускали даже на каникулы; в результате воспитанницы из далеких губерний не виделись с родными годами.
Уехав из дома девятилетними девочками, они возвращались взрослыми девицами. Так что вполне можно понять счастливую суматоху родных, сопровождавшую в романе «Некуда» возвращение Лизы Бахаревой и Женни Словацкой из института – скорее всего, Екатерининского: в Елизаветинское училище поступали по преимуществу дочери военных, а отец Женни был штатским. Девушки оказались в родных пенатах спустя долгие годы. В романе «Отцы и дети» разлука Аркадия и Николая Петровича (не оттуда ли позаимствовал Лесков начало для «Некуда»?) была намного короче.
В институте Женни и Лизу держали, по выражению Лизиной тетки, суровой игуменьи Агнии, «как в парнике», так что на белый свет они глядели «сквозь закрашенные окна»; с практической жизнью их образование связано было весьма отдаленно. Но не только в этом заключалось дело: несколько воспитательных учреждений для благородных девиц никак не решали проблемы женского образования в России.
Женские гимназии стали появляться лишь на рубеже 1850—1860-х годов. В российские университеты, и то лишь на правах вольнослушательниц, женщин допустили только в 1859 году, а первые учебные заведения, дающие девушкам высшее образование, открылись в 1872 году в Москве – Высшие женские курсы профессора В. И. Герье, в 1878-м в Петербурге – Бестужевские. Возможно, это случилось бы еще позже, не начни М. Л. Михайлов бить в набат в 1860-м.
И значит, до 1870-х годов получить «благородную» профессию, которая могла бы прокормить, женщина не могла. Чиновничий департамент XIX века – мужское царство. Недаром страдали мечущиеся от неотвратимой нищеты героини Достоевского: даже при знании французского языка и нотной грамоты девушке, не имеющей кормильцев, деться было некуда – только в гувернантки. Но хорошее место найти было сложно, а найдя, еще и уклониться от укаживаний хозяина, бывших в порядке вещей. Легкостью характера французской гувернантки из «Анны Карениной», нарушившей семейный покой в доме Облонских, обладали далеко не все. У честных девушек выход оставался один: чтобы не сидеть на шее у родителей, часто уже и не способных содержать выросших дочерей, нужно было выйти замуж за того, кто прокормит и обеспечит. Если супруг к тому же окажется мил и любим, значит, молодая женщина вытянула счастливый билет. А. Н. Островский недаром построил большинство своих пьес вокруг матримониального сюжета – замужество действительно было самым главным событием в жизни девушки, навсегда определявшим ее судьбу и положение в обществе.
Материальная зависимость от мужа делала уход от него практически невозможным. Жены, решавшиеся на разрыв, обречены были влачить весьма тяжкое существование. В очерке «Воительница» Лесков описал судьбу такой несчастной: возлюбленный ее покинул, брошенный супруг не простил, она попала в безвыходное положение и стала дамой полусвета, в гостях у которой «нынче один князь, а завтра другой граф»425.
