А потом быстро, стараясь успеть за мыслью, забарабанил пальцами по клавишам. Когда предварительный план был подготовлен, Алексей Никифорович облегченно вздохнул. Получился плотный текст объемом на четыре страницы.
Перечитав написанное еще раз, полковник сделал на полях две коротенькие пометки; отметил, что предварительный план получился основательным и должен найти одобрение в руководстве Главка.
Расписавшись на последней странице, Михайлов с облегчением откинулся на кожаную спинку кресла.
За окном смеркалось. Через какой-то час ночь тяжело ляжет на город и укроет его непроницаемой темной шапкой. По небу разбегутся звезды. Здесь всегда так.
Некоторое время Алексей Никифорович наслаждался покоем. По собственному опыту он знал, что такое состояние будет длиться недолго. Через какую-то минуту придет осознание того, что он находится в начале длинного ухабистого пути, а значит, взвалил на себя очередную тяжкую ношу, которую придется пронести до самого конца. Спрос с него будет большой – в организации, которую он представляет, скидок за прежние заслуги, пусть даже немалые, не делают.
Докладную с предварительным планом следовало отправить в Москву с курьером – в нынешней обстановке это наиболее надежная связь. Правда, имеется небольшой минус – немного проигрываешь во времени, а вот его как раз и не было… Нужно придумать что-то иное.
Прибывшие в город телефонисты уже прокладывали локальную связь между воинскими подразделениями для координации дальнейших наступательных действий, а также высокочастотную связь для сообщений со Ставкой. В первую очередь ее устанавливали в штабах фронтов и армий. Во вторую очередь шли штурмовые дивизии, а далее – кому как повезет.
Правда, существовали исключения, больше смахивающие на прифронтовые казусы, каких во время войны тоже всегда хватало. Один из таких был связан с полковником Пахомовым, командиром сто сорок первой стрелковой дивизии. Каким-то неведомым образом он получал порой высокочастотную связь быстрее, чем командиры корпусов. А нынешним вечером ему прокладывали линию ВЧ одновременно с командующим Первой армии генерал-полковником Гречко. Командиры дивизий перешептывались, полагая, что молодому полковнику Пахомову покровительствует сам командующий Первым Украинским фронтом маршал Конев.
Полковник Пахомов заверял, что для проведения в его штаб высокочастотной связи имеются очень веские основания: его дивизия укомплектована несколькими штурмовыми батальонами, которые в эшелонированной немецкой обороне прокладывали дорогу стрелковым подразделениям. Подчас от успешной атаки одной штурмовой группы зависело наступление всего фронта. А если брать поконкретнее, то судьба сражения нередко находилась в руках всего-то нескольких сотен смельчаков, защищенных металлическими пластинами.
У Алексея Никифоровича была собственная версия, почему ВЧ проводили полковнику Пахомову едва ли не одновременно с командующим фронтом. Уж очень он был красноречив!
Михайлов вызвал в кабинет курьера – сержанта военной контрразведки, коренастого плечистого парня и весьма благодушного малого.
– Вот тебе пакет, Миронов, – протянул он заклеенный конверт с сургучовыми печатями. – В нем «Спецсообщение». Что это такое, разъяснять, думаю, тебе не нужно… Передашь его в отдел военной контрразведки сто сорок первой стрелковой дивизии капитану Хрунову. Там для него я приписочку небольшую сделал… Хотя вот что скажи… Добавь для ясности, что нужно срочно отправить «Спецсообщение» по ВЧ.
Пошел уже второй год, как Вадим Миронов служил в курьерском отделе военной контрразведки. Его направили сюда сразу после госпиталя, где он залечивал тяжелую контузию, полученную под Белгородом. А ведь поначалу хотели списать под чистую из-за сильных головных приступов. Но ничего, оклемался, пришлось дальше служить.
Всякий раз Вадим Миронов напрягался, когда слышал слово «Спецсообщение». И вот сейчас, несмотря на то что произнесено оно было нейтральными интонациями, сержант невольно посуровел и даже как-то ростом сделался повыше.
Взяв пакет, он поместил его в полевую сумку.
Уже совсем просто, как если бы разговаривал со старинным приятелем, Алексей Никифорович вдруг спросил:
– Справишься?
– Так точно, товарищ полковник! – энергично ответил сержант, расправив плечи.
– Тогда поторапливайся!
Четко развернувшись, Миронов вышел из кабинета начальника управления, почувствовав подошвами солдатских сапог глянец дубового итальянского паркета.
Оказавшись в коридоре, сержант предупредительно расстегнул кобуру. Так он поступал всегда, когда получал приказ доставить по назначению «Спецсообщение». Пока он находится в коридорах Станиславского управления, надобность в такой предосторожности отсутствует, но вот как только он выйдет за порог здания, ответственность возрастает многократно. Прошедший через жестокие бои сержант прекрасно понимал, что нередко человеку не хватает какой-то сотой доли секунды, чтобы выстрелить первым – и значит уцелеть. С открытой кобурой у него будет некоторое преимущество.
