Негромко постучавшись, в кабинет вошел секретарь.
– Товарищ полковник.
Полковник Михайлов невольно нахмурился. Он не любил, когда его беспокоят во время написания докладной записки. Тем более ясно сказал, что будет занят последующие два часа. Прекрасно осознавал, что его сообщения будут неоднократно перечитываться, на основании написанного будут проводиться серьезные распоряжения, а за неточность изложенного он понесет персональную ответственность.
И все-таки одиночество было нарушено. У порога, несмотря на запрет, предстал секретарь и терпеливо дожидался, когда начальник управления обратит на него взор. Но само его появление свидетельствовало о том, что дело крайне серьезное. По безделице старший лейтенант тревожить бы не отважился.
Стараясь не поддаться накатившему раздражению, полковник Михайлов посмотрел на вошедшего и ровным голосом проявил сдержанный интерес:
– Что у тебя?
– Только что сообщили из следственного изолятора, арестованный Кумачев согласился дать показания.
Тот самый редкий случай, когда недописанное сообщение следует отложить в сторону и выслушать признания арестованного.
– Хорошо… Пусть приведут.
Боевые формирования, громыхая тяжелой техникой, покатили из Станислава на запад уже на третий день после его взятия. В городе оставались только тыловые части. С уходом военных город как-то сразу опустел, стал выглядеть просторнее.
Полковнику Михайлову вдруг очень захотелось пройтись по его улицам. Он не был ему безразличен. Полковник хорошо его знал и любил. Не этот, лежащий сейчас в руинах, а другой – с которым у него было связано немало добрых воспоминаний. До войны, не опасаясь получить пулю в спину, он нередко ходил с женой по Станиславу под руку. Сейчас такая прогулка могла стоить жизни. Взгляд то и дело натыкался на обозленные лица, не добавлявшие настроения.
Улицы, запомнившиеся нарядными, сейчас были неузнаваемы. Но даже в наполовину разрушенном Станиславе все равно просматривалась былая европейская привлекательность, впитавшая в себе культуру различных исторических эпох. По своей архитектуре город выглядел осколком австро-венгерской эпохи, давно канувшей в историю, но продолжавший хранить название прежних сел, из которых, собственно, и состоял: Пасечная, Горька, Княгинин.
Работы было много. Следовало организовать тыловые подразделения на охрану военных и гражданских объектов. Покидая Станислав, немцы оставили по всей области разветвленную агентуру, которую предстояло вычислить и обезвредить; провести операцию по уничтожению украинских националистических банд; выявить граждан, запятнавших себя сотрудничеством с немецкими фашистами.
Ночью пришло сообщение о том, что в районе села Горенки один из местных жителей увидел самолет, с которого десантировались трое парашютистов. Военной контрразведкой Смерш была незамедлительно направлена оперативная группа автоматчиков по перехвату диверсантов. Силами запасного полка, стоявшего лагерем под Станиславом, и двумя батальонами по охране тыла было организовано оцепление.
В результате спецоперации задержали двенадцать человек, пять из которых являлись местными жителями, имевшими при себе лишь немецкие «аусвайсы», требующие подтверждения. Четверо – дезертировавшие с фронта: три солдата и один младший сержант. Трое украинских националистов, входивших в соединение «Черный лес».
Вблизи места предполагаемого приземления парашютистов силами специального полка НКВД, имеющего опыт в розыске диверсантов, прочесали местность, в результате чего удалось обнаружить двух парашютистов. Во время задержания один был убит, а второй – ранен. О судьбе третьего ничего не известно.
Уцелевшего парашютиста тут же на месте допросили. Выяснилось, что диверсантов действительно было трое. Шестым управлением Службы безопасности группе была поставлена задача установить контакт с украинским националистическим подпольем на территории Станиславской области и попытаться внедриться в одну из советских военных тыловых частей. Старшим в группе парашютистов был капитан, с которым они отрабатывали поставленную задачу и провели три последних дня перед заброской в тыл. Настоящее его имя им было неизвестно, но во время подготовительного периода капитан был представлен под псевдонимом Феликс. Еще у него было специальное задание, в которое они не были посвящены. Как-то в разговоре капитан обмолвился о том, что сам он из местных.
