Канунников сжался всем телом, приготовился к прыжку на случай, если собаки обнаружат тайник между корнями: «Спрыгнуть, а потом бежать, как можно быстрее! Увести их подальше!» Но овчарки, учуяв борную кислоту, зафырчали, закружились на тропинке и бросились в сторону болота. Следом за ними с гоготом и криком затопала немецкая солдатня.
«Анна! Хоть бы она успела уйти с болота». – У Александра все похолодело внутри от мысли об их связной.
Он надеялся, что женщина успела выйти из леса и сейчас уже на пути к дому. Если почтенную вдову аптекаря Дашевского остановит патруль, то к ней будет очень много вопросов из-за странного наряда и поздней прогулки в лесу. Один неосторожный ответ – и ее ждут застенки гестапо, где под пытками заговорит даже немой.
Александр замер на дереве и прислушался, пытаясь разобрать, что происходит у болота. Судя по крикам и затихшему лаю овчарок, фрицы никого не обнаружили, им оставалось лишь под окрики офицера попытаться осмотреть болото.
От долгого сидения занемели ноги, лейтенант осторожно перебрался пониже, хоть чуть-чуть размяться, ведь если тело потеряет чувствительность, то можно не удержаться и свалиться с дерева прямо под ноги лагерному патрулю.
Александр привалился к стволу, устроился поудобнее и принялся крутить кистями и ступнями, разгоняя кровь. Ветка внизу закачалась и опасно прогнулась, пришлось снова затаиться, пока солдаты не прошли обратно по тропинке. К счастью, на небе сгустились тучи, луна почти исчезла, стало хорошо видно, как лучи фонарей в руках охранников удаляются все дальше, обшаривая на ходу лесные заросли.
Когда опасность миновала, Саша прокуковал тихо один раз – свободно. Приметился и прыгнул вниз. Из-за окоченевшего тела вместо прыжка вышло шумное падение, от грохота вскрикнула Елизавета, которая выталкивала из-под корней их запасы.
– Простите. – Александр кинулся к старику, который беспомощно шевелился в тесном убежище, подал ему руку и помог выбраться наружу.
Якоб не сдержал стон, когда протискивался между корнями:
– Ох, проклятое тело, кормишь его всю жизнь, лечишь, а потом оно отказывается тебе служить.
Старику удалось встать на ноги лишь при поддержке Саши. Тот даже через одежду почувствовал, как слабое старческое тело ходит ходуном то ли от испуга и ночного холода, то ли от слабости после побоев. Лиза, как обычно, без слов поняла, что происходит, и предложила:
– Давайте спрячем груз обратно под корни. Он слишком тяжелый. Наденем на себя только необходимые вещи. Надо помочь Якобу дойти. Потом с остальными вернемся и заберем продукты.
Саша молча кивнул, развязал углы одеяла и принялся вытаскивать вещи: ватную куртку, шарф, перчатки, пуховую шаль, шерстяные, тщательно выглаженные брюки и вытертый полушубок. Сейчас им все это пригодится, даже побитая годами доха из овчины стала ценностью в суровых лесных условиях. Его спутница натянула на себя полушубок, в платок скинула легкие вещи и принялась пристраивать узелок у себя на плечах.
– Вроде не тяжело. Наверное, сможем дотащить все. Попробуйте, поднимите продукты. Одеяло накинете на себя.
Они возились, разбираясь с поклажей, пока старик приходил в себя от тяжелых усилий, сидя прямо на земле.
– Лиза! Вы что тут устроили, мы уже кинулись вас искать! – От громкого шепота Канунников подпрыгнул на месте, а старик Баум втянул голову в плечи, будто испуганная черепаха.
Одна только женщина на появление из зарослей мужчин, вооруженных, как средневековые разбойники, самодельными дубинками, отреагировала спокойно:
– Не надо кричать, зато теперь у нас есть еда и одежда. И будет еще!
Сорока сразу же ткнул палкой в затихшего старика:
– И еще один найденыш? С ним тоже придется объясняться на пальцах, как с Франтишеком?
Услышав свое имя, поляк-богатырь закивал и что-то торопливо зашепелявил на своем, тыкая пальцем в теплую куртку. Старый Баум в ответ заговорил с ним по-польски, что-то поясняя, и Франтишек обрадованно кинулся к нему, в ответ зачастив все быстрее и быстрее.
Сорока недовольно скривился:
– Отлично, теперь они сговорятся между собой. А мы и слова не поймем. И вы ради этого устроили незаконный побег из лагеря?
Елизавета раздраженно фыркнула. Баум с трудом приподнялся, но у него получилось устоять на ногах.
