Напарник по вылазке принялся размышлять:
– На охрану станции они приходят отрядами по десять человек, двое в карауле, остальные на замену дрыхнут в ангаре. Потом – в казарму отдыхать. – Петр почесал в затылке, подергал щетину. – С десятью не справимся. Они поднимут такой шум, что из лагеря еще сотня прибежит на подмогу. Вот кабы этих двоих с вышки снять… Парочки автоматов нам для начала хватит. Только как к ним подобраться незаметно, фонари эти чертовы светят так, что глазам больно.
– А что там, с другой стороны насыпи? – Канунников наконец пришел в себя.
Василич пожал плечами:
– Стрелка, чтобы пути переводить. Вторая вышка с охранником. Цистерны да вагоны. Там отстойник, про который старик говорил. Ладно. – Он вздохнул тяжело. – Ничего на ум не идет. Надо обратно возвращаться, светает уже.
Они побрели в лагерь, пригибаясь за низкими молодыми деревцами. Уже в гуще леса Канунников выпрямился во весь рост. Как же ему надоело скрываться и молчать! Если добыть оружие, то их летучий отряд мог бы вредить фрицам внезапными ударами с тыла. Например, можно устроить пожар на станции, чтобы фашисты не могли пополнять концлагерь новыми заключенными. Он хлопнул себя по лбу – точно, вот что им поможет выманить охрану и отвлечь! Лейтенант остановился и горячо заговорил:
– Петр Васильевич, огонь! Нужно поджечь пустые цистерны, ведь там горючее внутри еще осталось. Убьем сразу двух зайцев – диверсию осуществим, а в суматохе сможем захватить парочку пленных фрицев и отнять оружие. Если все хорошо продумать, никто не поймет, что это партизаны. Решат, что само грохнуло!
Капитан задумался, не замедляя шаг, а потом довольно хмыкнул:
– Башковитый ты, Александр. Хорошо придумал. Эх, а я не догадался проверить, пустые ли они.
– Ничего, – заторопился приободренный Сашка. – Можем просто пожар устроить. Керосину или спирту побольше, выманим немцев – и в рыло им.
И тут же осекся от простой мысли: а где им взять столько горючего? В лесу его нет, Агнешка на связь выйдет не скоро. В магазин, как он обычно это делал в родном городке, на велосипеде с бидоном не съездишь. Но Петр Васильевич его смущения не замечал, вышагивал и думал про себя.
У потухшего костра их все еще ждал Баум, откуда-то из кустов выскочил подозрительно сонный Сорока. Василич сразу с энтузиазмом принялся излагать план:
– На станции с десяток фрицев, есть автоматы. Дежурят по два на вышке, меняются регулярно. – Он сверился с часами. – В шесть утра остальных уводит офицер в казарму, потом, скорее всего, обратная ходка с новым десятком на замену. Считайте, полчаса туда, развод, полчаса обратно. Полтора часа на станции только два постовых на вышках. Устроим пожар, подожжем цистерны и сманим их вниз. Я уже придумал, как. Мы в финскую так делали: бутылки с горючкой – «коктейли Молотова». Бензин туда, деревяшку и веревочку пропитанную. Подпалил, кинул, и готово! По двое на них накинемся – я, Сорока и поляк с Сашей! Чтобы не успели выстрелить.
Сорока его поддержал:
– А трупы в огонь, чтобы следы замести. Пускай думают, что случайно погорели.
– Огонь – дар Прометея, может не только давать, но и отнимать, – философски прохрипел Баум, сидящий рядом с кучкой пепла. – Я так понимаю, панове, что вам понадобится керосин.
Сашка шагнул к старику и с надеждой спросил:
– Где его взять, вы знаете? Может, есть склад с горючим?
Старик задумался, припоминая:
– Мы снимали дачу в поселке, когда Руфи после чахотки врачи рекомендовали свежий воздух. Прожили тогда здесь чудесный год, с тех пор каждое лето селились в домике у старой Изольды. Я ездил вечерним поездом из города до станции в поселке, по дороге от нее всегда покупал керосин для примуса. Такая лавочка из белого камня с красной черепицей. Лавочник, Анджей, наш близкий родственник. Он не еврей, но женат на моей внучатой племяннице. В своей лавочке так ловко все придумал. Бочки у него хранятся внутри сарая, а на улицу торчит краник. Оттуда специальным насосом он набирает в бидон керосину. Если бы не запах, то и не подумаешь, что это керосиновая лавка, до того чисто. Все вокруг присыпано песком, никаких луж.
Офицеры переглянулись. Сорока неуверенно протянул:
– Как же мы добудем горючее? Ни бидона, ни насоса у нас нет.
Якоб Баум тяжело зашевелился на своем месте:
– Я достану, мне бы только помощника помоложе и покрепче, чтобы дотащить, руки стали совсем непослушные, расплещу.
Особист так и взвился:
– Как достанете? Что за выдумки? Да он сообщит сразу же в гестапо. Вы сбежали от СС, вас ищут.
Старик с грустной улыбкой покачал головой:
