И тут Женя испугалась. Несколько часов тому назад, после того, как она увидела мужа с любовницей, как позволила Журавлеву целовать себя в черемухах, когда почувствовала в себе невероятную уверенность в своей правоте и уже увидела сцену разоблачения преступника, она знала, как действовать, что говорить, у нее в голосе созрел блестящий план, который должен был привести к признанию вины убийцы. Но сейчас, когда она поняла, что обозналась, что видела в галерее не мужа, а другого мужчину, силы оставили ее, и все то действо, что она задумала, показалось ей сомнительным и дешевым спектаклем, причем явно обреченным на провал. А ее, режиссера и возмутителя порядка, сбившего с панталыку даже присягнувшего ей в верности Журавлева, закидают тухлыми яйцами, засмеют, и будут правы.
Что же это получается? Измена Бориса придавала ей силы, а теперь, когда он из предателя превратился в верного мужа, она (сама только что изменившая ему в черемуховом саду) вдруг поняла, что не готова сейчас встречаться со всеми приглашенными ею же участниками трагедии? Но разве она может позволить себе все отменить? Ведь все они пришли единственно для того, чтобы услышать имя убийцы. А что, если она ошибается? Ведь у нее нет ни одного доказательства! Ни одного. Только лишь ее интуиция. А Журавлев-то уже переступил грань, нарушил закон…
– Борис, я пригласила всех, кто имел хоть какое-то отношение к твоему подзащитному Юрию Агневскому, чтобы объявить имя убийцы.
– Что? Вот так взяла и пригласила?.. И собираешься объявить имя убийцы?.. Женечка, у тебя не температура, случайно, ты вообще понимаешь, что делаешь? Ты не слишком много на себя берешь? Да еще втягиваешь туда Реброва с Журавлевым…
А ведь он тоже по-настоящему испугался. Но не столько за нее, подумалось Жене, сколько за себя, за свою репутацию, за Павла и Валеру.
Борис уже окончательно проснулся. Пришел в себя. И после его грубой фразы о том, что она, возможно, берет на себя слишком много, он, похоже, не собирался извиняться или сожалеть о сказанном. Нет, до него словно только что начал доходить весь ужас того, что натворила его амбициозная, самоуверенная и глупая (так восприняла его тон Женя) жена, и он до последнего не хотел верить в то, что это не шутка.
– Ты не разыгрываешь меня? Скажи, что шутишь и что пригласила друзей просто так, пожарить шашлык… Я же чувствую, что пахнет дымом.
– Я не разыгрываю. Одевайся, пойдем уже. Пора садиться за стол.
И прежде, чем он успел задать ей новые вопросы, она вышла из спальни.
Наташа на кухне нарезала лимон и укладывала ломтики на блюдце.
– Сейчас посыплю сахаром, и готово! Ну что, убедилась, что твой муженек дома? А то вещи ей собирай… Не спеши! Все образуется. Так, кто кого убил и за что, Женечка?
Наташа обиделась, конечно, на подругу за то, что та до последнего так и не раскрыла ей свой дерзкий план.
Женя должна была объясниться:
– Поверь, я была не в себе, когда мы с Пашей все это планировали… И это удивительно, что он пошел мне навстречу. Но теперь уже отступать поздно. Наташа, прошу тебя, поддержи меня. Давай уже посадим всех за стол, и я начну…
– Ты так и не скажешь мне, кто убил Каштанову?
– Давай подождем, когда убийца сам все расскажет.
– Ненавижу тебя… – вот теперь она уже не злилась, а просто была заинтригована, как и все остальные. Словно оценила сдержанность Жени и простила ее.
На террасе появился Борис. В белом свитере и темных спортивных брюках. Свежий, отдохнувший, красивый и какой-то очень уж солидный.
Ребров вздохнул с облегчением, Журавлев, переполненный самых разных чувств, подошел к нему и пожал руку.
Женя заметила, как он нервничает, словно и сам уже ждет собственного разоблачения за черемуховые поцелуи с чужой женой.
– Прошу всех за стол! – весело позвала гостей Наташа. – Мойте руки, вы видели эту мраморную чашу с фонтанчиком в саду… Мужчины, разбирайте шампанское, открывайте, наполняйте фужеры!
К Жене подошла Надежда. Женя поняла, кто перед ней исключительно из-за стоящего за ее спиной Виктора Занозина, фотографию которого она видела в больнице. Возможно, она и без него догадалась бы, что это именно Надя, любовница Агневского. Стройная, изящная, с маленьким носиком и большими темными глазами, она смотрела на Женю дерзко, вызывающе, словно заранее зная о том, что ей на этом вечере придется нелегко.
Да, с такой женщиной Юрию было гораздо интереснее, чем с Настей. Она какая-то живая, яркая, красивая, женственная, в отличие от холодноватой невесты Юрия.
Настя уже сидела за столом, положив голову на плечо жениха, словно застолбив это место, этого мужчину. Рядом расположилась Валя-Вика с пустым бокалом, ожидая, что стоящий рядом Ребров откроет бутылку и нальет ей шампанское. Видно было, что она не ждет, чтобы за ней ухаживал именно Юрий. Должно быть, понимает, что здесь его невеста.
