Бабка Алена в этот момент как раз спускала пятку и, увлекшись работой, по-прежнему не обращала внимания на вертевшегося у стола Тольку.
Тот же, пошарив глазами вокруг — в поисках чего-нибудь подходящего, чем можно было бы заткнуть бутылку, — увидел, что на столе стоит бутылочка с молоком, приготовленная для его пятимесячной сестренки Аленушки. На горлышко была натянута отличная резиновая соска.
«Вот это дело!» — обрадовался Толька. Он не задумываясь сдернул соску, натянул ее на приготовленную для медведя бутылку и выскочил на улицу.
Видно, хлопнувшая дверь разбудила спавшую в колыбели Аленушку. Она проснулась и недовольно захныкала.
Бабка Алена поспешно отложила чулок в сторону и засеменила к внучке, приговаривая:
— Сейчас, сейчас, дитятко. Сейчас молочка согрею, напою. Ох, грех!.. А соска где же?..
Стараясь отыскать пропажу, бабка торопливо засновала по избе. Но, как ни искала она, соска не находилась, а Аленушка хныкала все громче и требовательнее. Нечего было делать — пришлось бабке доставать новую соску из комода.
— Вот что старость-то делает, — сокрушенно вздыхала старушка. — Вовсе беспамятная стала. Сама не помню, куда что положила…
— Толька, быстрей! — закричал Митька, увидев бегущего во всю прыть друга. — Сейчас посмотрите, как Федька будет сани в гору таскать! — задорно бросил он и, конечно, в первую очередь — Борьке Шапкину.
— Смотри, я соску надел! Пусть Федька не сразу выпьет, а сосет понемножку… — И, поравнявшись с Митькой, Толька шепнул потихоньку: — Тут не только чай, тут и вина немножко… Ну-ка, Феденька!.. — окликнул он медведя, поднося к его носу бутылку.
Почуяв запах вина, Федька потянулся за Толькой.
— Толька, беги на гору! — крикнул Митька.
Но Толька уже сунул горлышко бутылки в пасть медведю. Федька, посапывая, жадно тянул лакомое питье. Какая там соска! Чуть ли не вся бутылка исчезла в его широко раскрытой пасти.
— Не так! — снова закричал Митька. — Не давай ему все! Заманивай за собой, пусть санки везет!..
Толька с трудом вырвал у Федьки бутылку, которую тот старался удержать лапами.
— Ой, мама! Да он соску проглотил!
Действительно, в розовой Федькиной пасти, которую он раскрывал, стараясь дотянуться до бутылки, соски не было.
Ну и шум тут поднялся! Федька громко ворчал и рвался к Тольке. Митька едва удерживал медведя за ошейник. Ребята хохотали, прыгая вокруг них. Особенно ликовал Борька Шапкин.
— Вот это да! Вот это укротители!
Толька, отскочив от медведя, побежал в гору. Федька кинулся за ним. Сани, привязанные к Федькиному ошейнику, поволоклись сзади. Стараясь догнать Тольку, медведь, пыхтя и фыркая, резво бежал за соблазнителем.
— Ай да Федька! — поощрял Борька. — Догоняй! И вправду умный медведь.
— Теперь умный, а раньше что ты говорил? — огрызнулся Митька на бегу.
— Кто ж его знал, что он такой.
А Толька, добежав до вершины горы, вскочил на оставленные кем-то из ребят санки и помчался под гору, держа бутылку в руках. Увидев, что соблазнительная бутылка снова уходит от него, Федька бросился вдогонку, но, поскользнувшись, не удержался и кубарем покатился с крутизны.
— Смотрите, как заторопился, даже на санки не сел! — смеялись ребята.
— Знаешь что, Толя, — подбежав, проговорил Митька. — Я сяду на санки, а ты его на гору заманивай. Дотянет, он сильный.
И правда, хоть Митька и уселся на тащившиеся за Федькой санки, медведь легко бежал вдогонку за Толькой по берегу речки Каменки, протекавшей под горой. Эта мелководная, но быстрая речушка не замерзала и зимой.
В это время большой грузовик, привозивший товар в магазин, выехал на шоссе, возле которого катались ребята. И надо же было шоферу в эту минуту прибавить газу. Мотор затарахтел, из выхлопной трубы с треском вырвались клубы дыма… Испуганный медведь остановился как вкопанный, а потом опрометью ринулся к Каменке. Сани доехали до обрывистого берега и вместе с Митькой кувыркнулись в речку.
Намочив немного бок и набрав воды в один сапог, Митька вскочил на ноги.
— Вот черт, и откуда эта машина взялась! — стряхивая с себя воду, со злостью крикнул он.
Ребята, обступив его, наперебой давали советы:
— Ты пальто высуши и портянки, а то простудишься, — суетился Борька Шапкин.
— Пойдем к нам, — предложил Толька. — У нас все высушим.
— Ну вас, никуда я не пойду! — сердито отмахнулся Митька. — Вот сейчас вылью воду из сапога и домой побегу.
Проводив Митьку с его медведем, ребята пошли по домам, оживленно обсуждая спортивные успехи Федьки.
Вот уже два дня, как Митька болен. Он все же простудился из-за этого невольного купанья. Укрывшись полушубком деда, Митька лежал на печи. Болела голова, сильно знобило, даже читать не хотелось. Егор Николаевич вскипятил молоко в кружке, положил туда меду и дал внуку.
— Попей, попей, сынок, скорее поправишься, — утешал он Митьку.
— Деда!
— Ну что тебе, соколик? — отозвался лесник.
— Деда, в школе-то, наверно, Евгения Филипповна не знает, почему меня нет. И уроки какие заданы, я не знаю.
— Ну, ничего, сынок. Завтра вот съезжу, скажу учительнице и уроки тебе привезу.
