Шагнула раз, другой… Пришлось снять боты. Ногу постепенно раздувало. В обуви не походишь – так ногу стискивало. Да и брать силы в лесу легче, пока босая. Боты связала меж собой и прикрутила к поясу.
Шла медленно, хоть и видела во тьме. Застывала на месте, чуть только наступала на слишком сухие и оттого вызывающе шелестящие травы или в кучи сучьев, потрескивавших под ногами. Зачистная команда вряд ли пойдёт в чащобу, так что Мирна надеялась, что сумеет отсидеться…
Шагала… Слишком хорошо она назвала своё движение. Хромала – вот правильно. Порой вообще волочила ногу, если приходилось перешагивать коряги или толстые сучья… От постоянной, нудной боли спасали навязчивые мысли, которые крутились вокруг одного: «И зачем именно мне довелось привезти сюда этих юнцов… Но я же не знала, что меня пошлют!.. Не знала, что пограничная крепостца станет целью этих – с другой стороны!.. Не знала, что будет набег…»
Она снова страдальчески поморщилась, вспомнив, как адские змеи чужаков буквально втаптывали в землю командира их маленького отряда; как мучительно умирал под их ударами, словно под ударами чудовищно тяжких и громадных плетей, Светогор. А она, рядовая ведьма, бывшая в тот момент близко к нему, не могла помочь ему. Ведь одновременно она пыталась защитить магов-юнцов и дозорных от более подготовленных к бою чужаков… Мгновенное воспоминание: именно Светогор успел отбросить её подальше от места… своей казни, когда закончились её силы.
«Хватит! – резко оборвала себя Мирна, яростно моргая мокрыми глазами. – Лучше думай об укрытии и о том, как залечить ушиб. А заодно о том, сможешь ли найти хоть кого-то, кто остался в живых, и вернуться в городской гарнизон».
Остановилась и, отдышавшись, опять огляделась. С плеча встревоженно клекотнул Янис. Он плохо видел в темноте, а использовать иной взгляд не любил. Слишком много сил тот забирал у фамильяра.
- Тихо, Янис… Тихо. В лес они точно не пойдут.
Ястреб вновь нахохлился на её плече.
А Мирна присмотрелась. Ведьма, она всегда настороже относилась к любым своим желаниям, особенно к тем, что возникали стихийно. Пусть даже к желанию остановиться.
Так почему она застыла здесь?
Взгляд под ноги. А ведь это лесная тропа!.. Правда, давно не хоженная и постепенно зараставшая травами и мелкими кустами. Значит, неподалёку есть человеческое жильё, хоть и заброшенное. Послала бы Яниса разузнать, но фамильяр устал больше обычного. А так… Пока не дойдёшь – не узнаешь, права ли, что жильё рядом.
Ястреб внезапно сжал лапы на её плече. Не будь на Мирне плаща и наплечника, когти фамильяра впились бы в кожу до крови.
Ведьма перестала дышать, вслушиваясь в ночные шорохи и шелест.
Ничего, что могло бы вызвать беспокойство. Постояв – тая дыхание, Мирна снова поплелась по плохо отслеживаемой тропе.
Янис всего лишь опять переступил лапами на её плече… Ведьма вновь замерла, лихорадочно прислушиваясь. И жёстким морозом ей заткало сердце: кто-то неподалёку то ли тоненько простонал, то ли проскулил.
Сглотнув, чтобы пересохшее горло не заставило раскашляться, Мирна, прикинув, откуда раздался звук, осторожно зашагала по направлению к нему. Кто-то из молодых магов остался жив? Тоже успел уползти в лес?
Не прошла и десятка неуверенных шагов, как впереди и чуть сбоку, резко прошуршала высохшая по осени трава. Будто кто-то дёрнул по ней упавший плащ.
«Иди назад, к тропе, - дремотно выговорил Янис, настроенный на прослушку. – Он ушёл».
- Он опасный? - прошептала Мирна.
«Не знаю. Но нас он испугался».
Положившись на слово фамильяра, легко читавшего «громкие» для него эмоции, она быстро разыскала брошенную было тропу и поковыляла по ней, раздумывая над словами ястреба. Если это был маг или дозорный с «её» стороны, чего он испугался? Хотя, если он истратил магические силы и теперь держится только на обычных, человеческих... Он мог решить, что чужие прочёсывают лес. Что ж... Если неизвестный думает, что сумеет в одиночку пережить ночь, спустя некоторое время она и в самом деле обойдёт приграничную местность и разыщет всех. Если останется кого разыскивать.
Показалось – приблизилась к бурелому. Но заставила себя перейти на иное зрение, и утомлённым, отяжелевшим глазам предстала полуразрушенная халупа, чья густо замшелая крыша по центру провалилась в само жилище. От древности небось. «Здесь – что? Лесничий жил?»
Забор вокруг халупы тоже кое-где почти обвалился. Скорее даже не от ветхости, а оттого, что ползучие травяные плети опутали – и ломая его, и поддерживая на месте.
Пока Мирна искала вход в узкий двор при избушке, не оставляла мысль: «При реке-границе наша крепость. Потом долина между крепостью и лесом. Лес... Вроде и довольно знакомая местность. Я же бегала сюда несколько раз, пока жила при крепости. Но почему эта халупа всплыла только сейчас?»
И, лишь когда перешагнула бревно между двумя растрескавшимися столбами, которые когда-то были частью калитки, додумалась осмотреть забор, да и само ветхое строение взглядом, настроенным на поиск магии или колдовства.