- Сначала в избе я сменю повязки тем, кто в том нуждается, а потом вернусь сюда.
- А… на чём ты будешь спать?
- Наломать сухой травы для постели можно и сейчас, - слабо улыбнулась заботе магов она. – Её даже во дворе полно. Брошу вон в том углу, и ляжем с Максом.
Маги попереглядывались, но возражать (тянуть время до сна – видела она) не стали.
- Вы мне только скажите, - с тревогой сказала она. – Вы маги, вы тоньше видите. Он сильный в своём шаманстве?
- Пока обездвижен, бояться нечего, - серьёзно ответил Мстислав.
В последних вечерних сумерках Мирна шустро ободрала сухие и вместе с ними ещё зелёные травы на дворе, который ими же и зарос. Мстислав немного помог ей, забрав кортик у Олега Палыча: чуть ли не косил, да так, что сухие стебли потрескивали под лезвием его оружия. Побросали охапки срезанного в свободном углу – ноги лежащей ведьмы будут под полкой. И вместе же побежали в дом. Здесь ещё не спали.
Ведьма, прежде чем проверять травяные нашлёпки и компрессы, подошла к Матвею и шёпотом попросила:
- Матвей, пожалуйста, помоги мне потом.
Дозорный кивнул, и Мирна первым делом пошла к Юрию. При магическим огнях разглядела, что ослабевший от потери крови дозорный пока что говорить не может. Поменяла ему нужные травы и подбадривающе сказала:
- Выживешь!
Слабая улыбка лишь приподняла кончики губ дозорного.
Затем была Дара. Оглядевшись и видя, что возле печи мужчин нет, Мирна шёпотом объяснила ей, что ночевать в избе не будет, а потом попросила девушку-мага поднять рубаху – посмотреть, как заживает рана на животе.
- Затянулась, - тихо ответила Дара. – Только болит ещё.
- Ничего, - ободрила её ведьма. – Завтра боли почти не будет, разве пока что наклоняться трудно будет.
- Мирна, - совсем шёпотом проговорила та, - а это обязательно – ночевать тебе в сарае? Я… боюсь здесь. Здесь ведь одни мужчины.
В крепостце-то нашлась отдельная комнатка для двух девушек-школяров. Ведьма ночевала не там, а в лачужке при крепостном дворе. Кажется, сейчас Дара забыла об этом. И что-то подсказывало ведьме, что страшится Дара не сна в избе с мужчинами… Не оглядываясь на Глеба, сидевшего на нижних полатях при печи – напротив скамьи с Дарой, лишь скосившись туда – так, чтобы девушка видела, Мирна губами изобразила:
- Барчука боишься?
Дара торопливо закивала.
- Ты будешь спать на печи, - вполголоса объяснила ведьма. – Именно потому, что ты девушка. Мужчинам подобает в прохладе, но тебе маги помогут забраться на печь.
Возражать Дара не стала, хотя было вскинулась с заметным всплеском радости. Кажется, она вспомнила, что печь сегодня топили, а значит – она ещё тёплая, можно и без постели обойтись. Глебу-то и так хорошо: уснёт на полатях с опорой на печь, будет греться всю ночь.
Набрав воздуха, Мирна выдохнула и повернулась к печи.
Глеб сидел на своих нарах при печи, низко ссутулившись и не глядя ни на кого.
Мирна шагнула к нему ближе. Покусав губу, выговорила:
- Глеб Савельич, нашла я вашего Злюку.
Школяр медленно поднял голову. Глаза тёмные от мрачных дум.
- У него сломаны задние лапы и есть раны на голове.
Она чуть не выпалила эти слова, опасаясь чего угодно: воплей, ругани, проклятий. Но школяр, к её изумлению, мрачно ответил так, что она едва не заплакала, сама не понимая – отчего:
- Оставь себе это никуда негодное чучело… Или выброси, если он безнадёжен.
Помолчав немного, чтобы справиться со слезами, она подумала: «А если он завтра увидит, как кошак бегает, пусть и волоча лапы?.. Завтра будет завтра… А пока…»
- Я посмотрю ваши ноги? – осторожно спросила она.
Он склонился и задрал штанины школярских форменных брюк. Ничего не сказал.
Ведьма прихватила со скамьи, на которой сидела Дара, мисочку с травами, приготовленными для школяра, и принялась за работу. Пока снимала остатки старой примочки, догадалась, почему Глеб так жесток к Злюке. Школяр пока не знает, что ведьма поневоле привязала его фамильяра кровью к себе. Возможно, Глеб уже магически звал кошака, а тот не откликался. И школяр решил, что у него теперь нет фамильяра. А сейчас получил подтверждение в словах ведьмы: «… раны на голове». Он думает, что эти раны, как говорят господа, несовместимы с жизнью – или, как самое малое, несовместимы с участью кошака как фамильяра. Отсюда и обидное для Злюки – чучело. Калека школяру не нужен.
Сообразив всё это, Мирна затаилась, поклявшись себе предупредить Злюку, чтобы кошак некоторое время не заходил в избу, в которой ещё долго придётся сидеть его бывшему хозяину.
Наконец с ранами Глеба ведьма возиться закончила. Под её присмотром мужчины отправили Дару на печь, а потом выпили приготовленное ею питьё, и укрепляющее, и успокаивающее на сон грядущий. Нападения на избу не боялись: взрослые маги обнесли и дом, и двор при нём жёсткой защитой. И, наконец, Мирна, забрав с собой мисочку с травяным варевом для пленника и миску с остатками ушицы (Матвей новую сварил), оглянулась на Матвея. Тот кивнул и быстро вышел вслед за ней.
- Что?
- Слышал – нелюдя принесли? Парализованного?
- Слышал.