Пришлось «поухаживать» за пятью пленниками-беглецами и накормить их. Как выяснилось, Мстислав вернул Саману силы, правда, в гораздо меньшем размере. Как он выразился – чтобы хватило сил на бытовые заклинания. Так что пленники сумели согреться в сеннике хотя бы стараниями младшего брата шамана.
И оказалось счастьем, что фамильяры Мирны успели запасти мяса, а сама ведьма успела до ливня с грозой и до появления солдат поучить Айаса и его сыновей, как ловить рыбу. На сутки, определённые старшим магом как срок до завтра, а потом – уходить, еды хватало всем.
Мирна даже сумела сбегать с Айасом и Матвеем на ручей – за водой. Уже ближе к вечеру. Впрочем, вечер на вечер не был похож. Он из-за затяжного дождя был настолько тёмен, что бедного Матвея пришлось вести с ручья чуть ли не за руку… И вода в ручье оказалась взбаламученной, поэтому пришлось потом посидеть над нею и поколдовать, чтобы сделать её приемлемой для питья.
Вернувшись в избу, в которой все уже располагались снова спать – рано, а что делать? – Мирна пожалела, что нечем вытереться от пота, который продолжал выступать, даже после того как она «умылась» под ливневыми струями: идти приходилось от ручья с большим трудом – вот и взмокла. И, наконец, устроилась на нижних полатях, сжавшись в комочек… Только начала расслабляться, пригреваясь спиной к печи, ещё тёплой, как открылась дверь между двумя половинами избы. Мирна торопливо закрыла глаза и задержала дыхание, притворяясь спящей.
Кто-то тихо подошёл к ней и постоял рядом. Потом легонько потряс за плечо.
- Мирна, вставай. Здесь уже достаточно прохладно. Иди в переднюю и ложись на моё место. Там укроешься шинелью, а не этим своим… балахоном.
- Спасибо, Мстислав Никитич, - прошептала она, садясь на полатях, а потом – бочком, бочком, чтобы он не заметил, что она частит дыханием и вся мокрая, ушла в переднюю.
Здесь она с трудом, перейдя на иное зрение, пробралась между спящими на полу солдатами и села на топчан. Маг и в самом деле оставил свою шинель так, чтобы сохранить для ведьмы тепло. Но ложиться как есть, в мокром и грязном, под его шинель… Подозрительно глядя на спящих и начиная дрожать от холода, Мирна быстро стянула с себя балахон, набросила его на край топчана, чтобы свисал и хотя бы таким образом сушился, и юркнула под толстую ткань, которая и впрямь всё ещё была жаркой. Правда, от натопленной печи и в передней было тепло. Но что это тепло перед жаром, который накрыл ведьму внутри шинели!.. Постепенно пригреваясь, Мирна даже не заметила, как перестала дрожать от промозглой сырости.
Она лежала и размышляла о том, что для Айаса всё-таки надо бы выпросить у Мстислава время для последнего ритуала исцеления – для Айи. Хотя бы одно утро… Мирна надеялась, что её просьба будет услышана, поскольку старший маг ей благоволит и, кажется, не слишком сердит на ту ситуацию, в которой она и семейство шамана оказались. Пусть солдаты и даже Матвей уйдут к крепости, а для Айи нужно всего лишь одно утро. Жаль, что вечер пропал. Могли бы помочь ей уже сегодня. Особенно, если бы Мстислав помог ей своими артефактами, усиливающими исцеление.
С этими мыслями, которые начинали мотаться по кругу, Мирна и заснула.
…А её фамильяры с огромным интересом следили за тем, что происходило в задней части избы.
…Айас ждал, пока шаманка чистых уснёт. Лежал на теплой печи и досадовал, что зря пропал целый день. Только сидели и бездельничали все, кроме разве что женщин. И ещё он жалел, что Мирна не сумела упросить высшего шамана помочь ей создать последний ритуальный круг для Айи.
Но вот ведьма легла. И только он поднялся на локте, чтобы начать задуманное, как открылась дверь из передней. У шамана была своя поисковая сеть, на свой манер. Так что он быстро понял, что вошёл в кухню «чистый» шаман... Разговаривал Айас с Мирной обо всём, что его интересовало, не слишком много. Но кое-что разузнал. Например, о высших шаманах чистого народа. Поэтому затаился на печи, чтобы тот, проверив, не понял, что Айас не спит, как положено бы ему.
Не повезло. Или так распорядилась судьба.
Ибо Айас задумал бегство своей семьи из лесного жилища, прихватив с собой шаманку чистых. От второй жены он бы не отказался, тем более от такой сильной шаманки. Но судьба оказалась выше его желаний и расчётов. Впрочем, он не жалел о том. Потому что прекрасно понимал, что именно с судьбой спорить не стоит. Да и… Жена у него уже есть. И, в отличие от вождей и старых шаманов, которые заводили себе вторую, а то и третью жену, вторую он думал заполучить только из-за её редкой силы.
С другой стороны, теперь шаманку чистых не укорят в пособничестве его бегству. Ведь когда обнаружат, что Айаса и его семьи в лесном доме нет, обвинить её, что Мирна попустительствовала его побегу, невозможно: она в это время ночевала в передней и знать не знала о помыслах Айаса. Шаман даже был рад этому: Мирна слишком много сделала для него и его семьи, чтобы желать ей зла. Теперь оставалось лишь усыпить высшего шамана чистых – и сбежать.