– У меня два старших брата на службе погибли, – Колодов поставил на столик пустой бокал, – и какой в этом смысл? В такой службе. Вот и я не знаю. Батюшка всё время хозяйством занимался, вся его жизнь в этом прошла. И зачем? Зачем мне этим же заниматься? Тратить свою жизнь на пустое. Мне от батюшки и братьев столько денег досталось, что я до конца жизни не истрачу, а на том свете они не нужны. Большего мне не надо. Поэтому хозяйством я не хочу заниматься. Я все земли продал Куракиным, они теперь сдают их в аренду крестьянам.
– Откуда у них столько денег? – удивился Трегубов.
– Откуда? Не знаю. Из Сибири они приехали. Может, разбойники какие, может, честные купцы. Не знаю, мне всё равно.
– Из Сибири? То есть, они не местные?
– Нет, несколько лет назад здесь объявились.
– Евдокия Васильевна сказала, что они в церковь не ходят.
– В нашу нет, не ходят, вера у них какая-то другая, старая.
– Старообрядцы?! – воскликнул Иван.
– Думаю, что да. Но не всё ли равно?
– А если это их рук дело?
– Сомневаюсь, – сказал, подумав, Колодов, – хотя, за других людей ручаться не могу.
– Какие у них были отношения с жертвой?
– Никаких, думаю. Сами же знаете, что в церковь они не ходили.
– Ясно, ясно. А скажите, что это за рассказы про людоеда?
– Вам кто, Евдокия рассказала? А она не призналась в том, что колдунья? – усмехнулся Колодов.
– Нет, говорит, что это знахарство. Ещё лавочник говорил про него.
– Вот, народец дремучий! Кто-то что ляпнет невпопад, а они напридумывают себе.
– Так всё же, кто это такой?
– Сенька, слуга мой. Инородец. Что тут такого? А они сразу людоед.
– Что за инородец? Откуда он? – спросил Иван.
– Купил у английских моряков в Марселе.
– Как так? – не понял Иван.
– Играли в карты, выпили тогда. Они проигрались, послали за деньгами. Деньги Сенька принёс. Мне он приглянулся, и я его у них за часть долга забрал.
– Разве ж можно человека в карты разыгрывать?
– Я же говорю: выпили тогда немало. А малый мне приглянулся, я и подумал, что было бы весело такого слугу иметь, похвастаться перед друзьями.
– Так он что английский моряк?
– Нет, англичане его в лодке подобрали около островов, они с Австралии шли. А этот парень какой-то вождь племени, который убежал с острова, чтобы его другой вождь племени не убил, который захватил там власть. Всё как у нас, так называемых цивилизованных людей. Только у нас короли называются, а у них вожди. Англичане заметили его в лодке, а он без воды, уже при смерти, ну и взяли его с собой. Человек же.
– И он просто так согласился, что его в карты проиграли?
– Нет, конечно, они подстроили, чтобы он на корабль опоздал и уплыли. А тут я, говорю ему, мол поехали со мной, будешь в моем доме жить. Куда ему деваться. Так он теперь тут и живёт. Потом кто-то возьми и ляпни, мол людоед это. Теперь человеку в деревне нельзя показаться: все пугаются, детишек прячут. Ну что за народец!
Внезапно внизу раздался шум, и послышались голоса. Колодов прислушался и удивленно сказал:
– Дарья с Сенькой. Рановато! Видно, день сегодня такой. Ну что же, если у Вас будут ещё вопросы, или даже если не будут, заходите, буду рад.
Трегубов поблагодарил хозяина, они встали и вместе спустились вниз. Навстречу им, улыбаясь, направилась светловолосая пышная дама за тридцать, очевидно, горничная, Дарья. На её лице растянулась широкая улыбка. Колодов её поприветствовал и крепко обнял. Трегубов заметил, как его рука скользнула по спине Дарьи и остановилась значительно ниже талии.
– Мне пора, позвольте откланяться, – громко сказал Иван, чтобы привлечь к себе внимание.
– Было очень приятно! Заходите, Иван Иванович, только теперь вечером. Помните, у меня хорошее шампанское, – попрощался Колодов, оторвавшись от горничной.
Трегубов вышел из усадьбы и на крыльце столкнулся с Сенькой. Коренастая фигура и лишенный эмоций взгляд которого мгновенно вызвали безотчетное чувство беспокойства. На темнокожем лице слуги приковывали к себе внимание концентрические шрамы татуировок.
Иван спустился с холма и подошёл к деревенской церквушке. Дверь была открыта, поэтому Иван зашёл и осмотрелся. Впрочем, ничего необычного он не заметил. В церкви царил полумрак. Навстречу ему вышел мужчина в рясе.
– Добрый день, – поздоровался с ним Трегубов, – Иван Иванович Трегубов, судебный следователь. А Вы кто будете?
– Отец Фёдор, – ответил священник, которому на вид было около сорока лет, но из-за того, что почти всё лицо заросло бородой, в возрасте можно было ошибиться. Чем могу помочь?
– Вас прислали вместо отца Петра? Вы новый священник?
– Не совсем, но надеюсь, что стану им.
– Тогда что Вы здесь делаете? – поинтересовался Трегубов.
– Присматриваю за хозяйством Петра, за церковью. Мы были с ним дружны.
– Значит, Вы его хорошо знали?
– Думаю, да, – ответил отец Фёдор.
– И что Вы думаете об убийстве, кто мог на него пойти? У Вас есть предположения или подозрения?
