– Я тебя не попрекаю, но и ты веди себя вежливо по отношению к нам, «деревенским», глядишь тебя станут больше любить или меньше ненавидеть.
Сидоров снова захохотал, а потом закашлялся, потому как перед этим откусил большой кусок хлеба. Иван решил избавить собеседников от взаимных упрёков и сменил тему разговора.
– Скажите, пожалуйста, а что случилось с дочкой отца Петра, Ульяной?
Этот вопрос тотчас вызвал полную тишину за столом. Чета Прокофьевых переглянулась, а с хозяина спала маска нарочитой веселости, и появилось выражение озабоченности на лице.
– А почему Вы интересуетесь? – ответил вопросом на вопрос Прокофьев.
– А что в этом есть какая-то тайна? – парировал Трегубов.
– Нету. Просто, просто Вам может показаться странным, – сказал Василий Михайлович, затем он взял небольшую паузу подумать и продолжил, – она утонула.
– Что здесь странного? – удивился Иван.
– Ничего. Вам это не странно, а кому-то странно, – попытался вывернуться хозяин.
– А кто нашёл тело? – спросил Иван.
– Тела не нашли, – ответила за брата Ксения Михайловна, – только одежду на берегу. Поэтому они и болтают в деревне, что её водяной превратил в русалку.
– И многие в это верят?
– Все, – безапелляционно заявила женщина, – Василий тоже верит. Ольге запретили ходить к реке одной.
– Почему только Ольге, а не всем детям? – переспросил Иван.
– Это же очевидно, – вздохнула Ксения Михайловна, – потому что водяной забирает незамужних девушек. Тот же Сашка ему зачем? Из него русалку не наколдуешь.
– Хм, а что были и другие, кого забрал водяной? – осторожно спросил Трегубов.
– Были, – нехотя признался Василий Михайлович, – та же Тонька Петрова.
– Он имеет ввиду Тоню, сироту, что жила у отца Петра, – пояснила Ксения Михайловна, – одногодка его сына Якова. Мы уж думали поженятся они, а тут она потонула, и Яков в армию пошёл вместо брата.
– Или внучки Куликова из «Большого», – вступила в разговор Анна Григорьевна, – две близняшки. Такая трагедия! Они с дедом в городе были, когда дом сгорел вместе со всей их семьей, только они втроем и остались, а потом на тебе, такое. Дед после этого с ума сошел, всё время шастает по лесу с ружьем.
– А сколько лет ему? – спрсосил Иван, внезапно вспомнив незнакомца в лесу.
– Не знаю, но сильно постарше меня будет, – ответил Прокофьев. – А что?
– Да, видел тут одного в лесу с ружьем, но это не он, тот моложе. Значит, говорите водяной девушек забирает? И ни одного тела не нашли?
– Нет, – ответила Анна Григорьевна, – только одежда остаётся.
– А что полиция? – спросил Иван.
– Полиция? Они же утонули, как полиция им поможет? – ответила риторическим вопросом Ксения Михайловна.
«Что-то здесь происходит нехорошее, – подумал Иван, – это не может быть случайным. Какие тайны сокрыты в этих двух деревнях? Может, это всё взаимосвязано? Утопленницы и смерть отца Петра?» Вслух же он спросил:
– Могу ли поговорить с этим дедом, Куликовым?
– Да, Вас Лёшка может проводить, – сказал хозяин дома. – Его брат – старшина в «Большом Лесном». Лёшка отведёт к Прохору, а тот поможет найти Куликова. Лёш, отведешь господина следователя к брату?
– А то, – смотря прямо перед собой и слегка покачиваясь, ответил Алексей.
Трегубов попрощался с семейством Прокофьевых. Ксения Михайловна проводила их с Алексеем до ворот, где положила свою ладонь на руку Ивана.
– Вы, Иван Иванович, обязательно заходите в гости, мне будет весьма приятно поговорить с образованным человеком. Кроме того, расскажете, как продвигается Ваше расследование. Обещаете?
– Хорошо, Ксения Михайловна, вот только будет побольше времени, обязательно, обещаю.
«Большое Лесное» кардинально отличалось от «Малого». Уныние – слово, которое ёмко описывало атмосферу деревни. Трегубов и Сидоров не спеша шли по улице. Часть домов была разрушена и давно не ремонтировалась.
– А где все? – спросил Алексея Иван.
– Все? – не понял тот.
– Люди, которые тут живут, их сейчас не видно.
– Дык в поле все, урожай собирают, последние дни.
– Ясно, а брат твой, Прохор, он не в поле?
– Может и там, – согласился Алексей.
Дом деревенского старшины, был лучшим в деревне. Он был одноэтажным, но большим. Новенькая изгородь и ухоженный огород говорили об ежедневном внимании к хозяйству. Алексей провел Ивана через калитку и сказал:
– Здесь брат.
– Откуда знаешь?
– Знаю.
И точно, на крыльце показался здоровенный мужик с рыжими кудрями и рыжей бородой.
– Лёшка, кого привел? Я тебе сколько раз говорил, дурья твоя башка, закрывай калитку. Неровен час куры разбегутся!
Алексей, испуганно втянув голову в плечи, шустро побежал назад, чтобы закрыть калитку.
– Добрый день, Прохор Семёнович, я – следователь из Москвы, Иван Иванович Трегубов.
– Ах, значит это Вы супостатов, что батюшку зарезали, ищете? – Прохор оглядел Ивана с головы до ног. – Ну, проходите, коли пришли.
Прохор вошел в избу, оставив дверь открытой. После Ивана в дом сразу же заскочил Алексей.
– А ну, стой, дурень! – остановил его окриком старший брат. – Опилки стряхни с одежды, иначе в хату не пущу. Садитесь, Иван Иванович, – Прохор указал на лавку у длинного стола, застеленного белой скатертью.
