– Вы про Тоньку? – удивленно раскрыл глаза Яков.
– Да, про неё.
– А что тут думать, – медленно проговорил молодой мужчина. Было видно, как испортилось его настроение от вопроса Трегубова, – она утонула, а я пошёл в армию.
– Вместо брата?
– Да, заменить того, кому выпал жребий, только брат может. Вот батюшка мне и предложил: хватит хандрить, иди вместо Виктора в солдаты.
– То есть, это Ваш отец предложил заменить Виктора?
– Да. Запил я тогда, каюсь. Может, и грех бы мог совершить в таком состоянии, руки на себя наложить.
– В солдатах стало лучше? – спросил Трегубов.
– По-другому стало, – ответил Яков, бросив взгляд на протез.
– Так Вы не задавались вопросом, почему девушка утонула? – продолжил свою линию Иван.
– Нет. Пошла купаться, там омут, бывает в нём тонут.
– Молодые незамужние девочки и девушки.
– Да, Вы правы: это выглядит странно, но, говорят…– Яков замялся.
– Что это водяной пополняет ряды русалок, – договорил Трегубов за сына священника. – Вы в это верите?
– Не знаю, но лучше бы так, – Яков посмотрел в глаза Ивана.
Дома Трегубов застал разомлевшего от чая с вареньем Выдрина, вокруг которого хлопотала Евдокия Васильевна. На вошедшего Ивана она посмотрела исподлобья, неодобрительно.
– Я Вас дожидался, прежде, чем уехать, – сказал урядник. – Хотел узнать, как продвинулись Вы в этом деле.
– Пока ничего конкретного, – Трегубов вкратце рассказал ситуацию Выдрину, пока хозяйка накрывала ему ужин, а затем спросил, – а почему Вы не расследовали гибель девушек?
– Каких девушек? – удивился Выдрин.
– Он про утопленниц, – встряла хозяйка.
– А зачем расследовать про утопленниц? – недоуменно спросил урядник.
– Понятно, – только и сказал на это Иван. – Но это хорошо, что Вы здесь, я дам Вам список того, что мне надобно узнать.
– Хорошо, – согласился Выдрин.
После ужина Трегубов написал, что ему нужно от урядника, и проводил его. Затем он уже хотел пойти спать, но не выдержал и спросил:
– Евдокия Васильевна, что-то не так?
– Всё так, всё-так, – ответила она Трегубову, – продолжая заниматься домашними делами, – только говорят, что видели Вас в обнимку с этой вертихвосткой, Золотарёвой. Какой позор! Одним словом, городская. И Вы тоже хороши…
Иван не стал дослушивать, вздохнул и закрыл дверь в свою комнату. Ночью ему снился омут на реке. Как обычно, свет полной Луны давал возможность рассмотреть очень четко любые детали картины, рожденной в голове спящего Ивана. В воде с блестящей поверхностью стояли по пояс несколько девушек, их одежда была сложена на берегу. Девушки с длинными распущенными волосами взялись за руки, начали вести хоровод, их тела в лунном свете отбрасывали причудливые тени. Хоровод сначала двигался медленно, но затем стал постепенно ускоряться. Девушки стали подниматься над поверхностью. Иван с удивлением заметил, как сверкает чешуя, которая начиналась у них ниже пояса. Внезапно круг разорвался, одна из русалок откинула волосы и посмотрела прямо на Трегубова. Он знал, что она смотрит на него, хотя глаз на лице не было. Вместо лица белое пятно, как и раньше. Только на этот раз она не говорила, а жалобно плакала.
– Ульяна? Тоня? – попытался угадать Иван.
Плачь стал громче.
Утром у Трегубова болела голова, то ли от кошмаров, то ли водка Сидорова была всё же недостаточно хороша. Проснулся он рано, едва светало, и когда вышел из комнаты, то хозяйка, посмотрев на его лицо, сразу спросила:
– Плохо спалось?
– Да, – ответил Иван, – всю ночь кошмары снились, русалки и утопленницы.
– Что? – вскрикнула Евдокия Васильевна, сделавшись бледной, как белое полотно.
– Русалки, говорю, – повторил Трегубов.
– Ох, господи, а что ж Вы так спокойны?!
– А что такого? – удивился Иван.
– Вы что, видели русалку, когда заблудились в лесу? – с пристрастием спросила хозяйка Трегубова.
– Нет, – ответил тот.
– Видели, видели, только сами не поняли, – сказала на это Евдокия Васильевна. – Ну-ка садитесь.
– Но…
– Никаких «но»! Садитесь. Это очень серьезно.
Трегубов подчинился и сел за стол. Хозяйка уселась напротив и стала буквально сверлить его взглядом.
– Снятся разные русалки или одна и та же русалка? – осторожно спросила Евдокия Васильевна.
– Одна, – подумав ответил Иван.
– Господи! – женщина в ужасе прижала ладони к старческим щекам.
– Это что – плохо? – недоуменно спросил Трегубов.
– Она видела Вас и зовёт. Быть может, я ещё смогу помочь, но будет не просто, – взяла себя в руки хозяйка.
– Как помочь?
– Мост был во сне?
– Нет.
– Уже хорошо. Пойду сегодня соберу трав, может, поможет, хотя не уверена.
– Евдокия Васильевна, что происходит?
– Вы не понимаете! Она может Вас погубить, заманить в омут, болото и утопить!
– Но я туда не пойду. Кроме того, я скоро уеду, – возразил Трегубов.
– Вы не сможете от неё уехать. Чем дальше Вы будете, тем сильнее будет тоска, и Вы вернетесь! Но я попробую помочь. Так, всё! Я собираюсь и ухожу искать, а Вам пока не следует подходить к реке.
Иван молча наблюдал, как Евдокия Васильевна с полной серьёзностью собралась, строго посмотрела на него и ушла собирать травы.
«Я, кажется, остался без завтрака», – подумал Иван.
