Весь день ушел на обход домов. Под вечер Трегубов понял, что просто не успевает обойти все. При этом далеко не всех можно было застать с первого раза, хотя уборочная страда уже заканчивалась. Двумя или тремя днями тут не обойтись. Трегубов смертельно устал и не пошёл вечером к Золотарёвой, он всю ночь проспал на печи у Прохоровой. Без сновидений.
Следующий день снова начался со сбора информации. Ничего интересного, ничего нового, кроме того, что список утопленниц постепенно рос, и в нём начали просматриваться некоторые общие закономерности, отмеченные Выдриным. В обед Трегубов встретил Ксению Михайловну.
– Вы вчера не приходили, – в голосе женщины слышались нотки обиды, – может, придёте сегодня на ужин?
– Не уверен. Очень много работы, нужно закончить, пока люди ещё помнят, что они делали в день убийства Виктора Капитонова. Нельзя этого откладывать на потом. Сегодня с Всеволодом Ивановичем продолжаем.
– Я понимаю, – разочаровано сказала женщина. – Вы стольких допросили, неужели так и не раскрыли убийц?
– Пока нет.
Когда они расстались Трегубов увидел собирающегося в город Павла Куракина. Повозка уже стояла за воротами, и тот готовился уехать.
– Добрый день, – сказал Иван. – У Вас есть несколько минут, ответить на пару вопросов?
– Добрый день, – ответил ему Куракин, – конечно, есть, Вы уж извините за тот день, поддались общему настроению. Вы можете мне сказать, что думаете, виновен этот человек или нет?
– Ещё достоверно неизвестно, но я думаю, что нет. В любом случае, пока мы не найдём настоящего преступника или преступников, он будет под замком, дома у Колодова.
– Вам виднее, – резюмировал Куракин.
– Именно. Но я хотел Вас спросить, почему Вы отказали отцу Петру в организации школы?
– Чтобы поп учил моих детей?! – возмутился Куракин.
– Если Вы не хотите, чтобы детей учил поп, наймите настоящего учителя, думаю, средств у Вас хватает. Это будет по-настоящему богоугодное дело и для Ваших детей, и для остальных.
– Не думали о таком варианте, – сконфуженно проговорил Павел Куракин. – Я обещаю обсудить с братом. А какой второй вопрос?
– Вы мне тут сказали, что Золотарёв предлагал Вам купить лесопилку.
– Верно.
– Вы не перепутали? Может, это Вы сами ему предлагали продать? – спросил Трегубов.
– Нет же, я хорошо помню: это он пришёл, незадолго до того несчастного случая.
– А что с ним случилось, кстати?
– Разве Вам Ксения Михайловна не рассказывала? – удивился Куракин.
– Нет. Неудобно было её спрашивать.
– Я и сам толком не знаю. Что-то случилось со станком для распила брёвен. Короче, поранился во время работы и быстро скончался.
– Понятно. Последний вопрос: почему Вы не стали покупать лесопилку?
– Так она на церковной земле стоит. Церковь же нам её не отдаст, эту землю.
– Вы имеете ввиду, что сама лесопилка – это территория церкви, как и та, на которой расположены и дом священника, и деревенская церковь?
– Да нет же! То есть, да, и лесопилка, и ангары, и дом Прокофьевых – это всё церковная земля. Зачем покупать лесопилку на земле, с которой могут в любой момент выгнать?!
– Спасибо, за информацию, – ответил Иван. – Удачного путешествия Вам.
Трегубов повернулся и совершенно по-новому посмотрел на церковь, приткнувшейся к ней домик с огородом и раскинувшиеся рядом угодья Прокофьевых. Выходит, что всё это построено на церковной земле? Знал ли об этом отец Пётр? Должен был. Лесопилку строили при нём. Что там говорил лавочник Колесов: был большой огород при Золотарёве. Мысли Трегубова понеслись дальше. А знает ли об этом отец Фёдор? Он давно начал наезжать к Петру Капитонову, подружился. Так ли случайно сгорела его церковь? Но почему Ксения Михайловна не в курсе всех этих вещей? Или она в курсе? Почему она постоянно интересуется ходом расследования? А почему не уехала? Два дня уже прошли.
Все эти вопросы назойливо вертелись в голове московского следователя. Если найти на них ответы, они могут дать ключ к происходящему в деревне, а, может, и подсказать кто преступник.
Трегубов решил, что нужно временно остановить допросы. Он пошёл домой, к Евдокии Васильевне, чтобы за обедом привести мысли в порядок. Но не успел он поднести первую ложку со щами ко рту, как в дом постучали. Хозяйка открыла дверь, и в дом буквально ворвалась молодая женщина в темно синем платье и синей шляпке, ее рыжие волосы были стянуты в толстую косу, а на лице, покрытом веснушками, выделялись заплаканные зелёные глаза.
– Мне нужен Иван Иванович Трегубов, мне сказали он живёт здесь, – надрывно заголосила она. – Что с моим мужем, где его тело?
Трегубов отложил ложку в сторону и начал медленно подниматься, чтобы представиться. – Но тут его взгляд упал на хозяйку.
Евдокия Васильевна стояла с расширенными от ужаса глазами и истово крестилась.
– Свят, свят, свят, – почти не слышно бормотала она.
– Трегубов – это я, – Иван поднялся из-за стола и обеспокоенно спросил, -Евдокия Васильевна, что с Вами?
– Свят, свят, это она, господи, спаси и сохрани.
– Кто она?! – громко переспросил, ничего не понимающий, Иван.
– Утопленница! – воскликнула хозяйка.
