— А у тебя тут в кузнице весело, я погляжу, — Энгилард явно пытался ехидно ухмыльнуться, но вместо улыбки его лицо перекосила злобная гримаса. — Тепло, уютно, девушки целуют.
— А тебе завидно? — навис над ним Хакон. — Тебя не целуют? Может, рожей не вышел, а? Так ты свой драный зад покажи, может, больше понравится!
Энги зарычал и стремительно выбросил кулак под челюсть Хакона. Хакон зарычал едва ли не громче, схватил обидчика за грудки и попытался втащить сквозь окно в кузницу. Я в первое мгновение растерялась, но в следующий миг уже схватила метлу, стоящую в углу кузницы, и огрела Хакона по голой спине:
— Остановись! Что он тебе сделал?
Хакон, казалось, ничего не почувствовал, напрягая бычьи мышцы в отчаянной борьбе с Энги. Тот, схватив Хакона за горло и за лямки передника, пытался вытащить его через окно во двор. Пока я с метлой выбежала наружу, обогнула угол кузницы и достигла окна, перевес был уже на стороне Энги.
— Отпусти его! — теперь уж я перетянула метлой Энгиларда, но тщетно: ему удалось рывком вытащить Хакона из окна, и оба покатились по неутоптанному снегу, щедро угощая друг друга тумаками.
Я еще попыталась пару раз применить метлу, не разбирая, кому достается больше, но они упорно меня не замечали, катаясь по снегу, оглашая двор отборной бранью и от всей души мутузя друг друга кулачищами. Тогда я вернулась в дом, бросила в угол метлу и зачерпнула из кадки, в которой Хакон охлаждал раскаленный металл, ведро воды. Со всей решимостью вернулась к драчунам, не желающим остановиться, и с размаху окатила водой сцепленный клубок рук, ног, вздутых мышц и перекошенных лиц.
— Уймитесь уже! — крикнула так громко, насколько хватило духу.
Студеная вода на морозе сделала свое дело: оба разжали руки и принялись шумно отплевываться и отряхиваться.
— Ты! — я ткнула пальцем в Хакона. — Вернись к себе в кузницу и перестань задирать честных людей! А ты! — теперь я ткнула в Энги. — Что мне обещал? Где ты сейчас должен быть?
Голый до пояса Хакон, мокрый и местами облепленный снегом, уже начинал покрываться гусиной кожей и трястись от озноба. Нехотя поднявшись, он утер кровь под разбитым носом, одарил Энги злобным взглядом и медленно, подчеркивая свое мнимое достоинство, возвратился в кузницу через дверь. Энги, которого тоже начинало потряхивать в мокрой и быстро замерзающей одежде, проводил соперника не менее злобным взглядом, хмуро скосил глаза на меня и неловко поднялся, щадя больную ногу.
— Ну спасибо, развлекли меня на славу! Почему я должна тут двух бычков разнимать, вместо того чтобы Гилля лечить? — я сердито топнула ногой. — Иди домой и сушись, и пусть только тебя там не будет, когда я вернусь!
Не оглядываясь больше, я крепко зажала в руке новый лекарский нож и поспешила к дому скорняка.
Старику явно стало хуже. Затвердение, которое еще вчера прощупывалось лишь с правой стороны, теперь переместилось на весь низ брюшины, причиняя Гиллю острую боль. Я разволновалась, ведь в книге о таком не было сказано. Или я не дочитала нужные страницы до конца?
Но выбора у меня не оставалось: решение принято.
Гилль с трогательной улыбкой попрощался с дочерьми, бодрясь и утешая их тем, что вскоре проснется без части живота, но живой и здоровый; после я напоила его отваром дурман-травы. Пока он засыпал, я велела дочерям вскипятить крепкого вина и воды, а также принести чистой ткани на лоскуты. Шелковые нитки, иглу и ножницы я захватила с собой.
Когда все было готово, старик Гилль уже мирно спал. Ирах сидел в изголовье его кровати и время от времени гладил седые волосы спящего друга. Мы помолились: я старым духам, Ирах и женщины — своему богу. Марта выпроводила охающую и роняющую слезы мать на кухню, чтобы не мешалась.
— Да направит Создатель твою руку, Илва, — шепнул Ирах напоследок.
Глубоко вздохнув, я твердой рукой сделала надрез в том месте, которое было указано в книжке. Но лишь только открылась взгляду брюшина, моя рука мелко задрожала: все было не так, как обещала тщательно срисованная картинка. Тот отросток, который мне следовало перетянуть и отщипнуть, был разорван. Из открытой раны на животе Гилля в нос ударило зловоние: содержимое отростка вытекло внутрь, перемешиваясь с синеватыми жилами кишок.
— Что это? — в ужасе выдохнул Ирах, зажимая нос.
— Я… не знаю… — дрожащими губами прошептала я. — Наверное, это все надо убрать.
Я еще раз вымыла окровавленный нож водой, прокалила над огнем и смочила в вине. Чтобы добраться до Гиллевого нутра, пришлось сделать еще и поперечный надрез, в сторону от вертикального.
Гриду затошнило, и она выбежала во двор, увлекая за собой племянника Оле. Пока не сбежала и побледневшая как полотно Марта, я заняла ее делом:
— Рви ткань на лоскуты.
