Мое сердце, едва воспрянувшее, снова провалилось в пятки. Негнущиеся пальцы никак не хотели выпустить руку Энги, но тот силой расцепил их и грубовато толкнул меня в спину, чтобы уходила прочь.
— А теперь расскажи, почему сам не платишь, — Милдред отпил горячего вина из чаши и облизнулся. Его белые зубы и розовый язык почему-то напомнили мне хищный оскал волка. — Думаешь, раз в списках тебя нет, так можно закон не исполнять?
Энги гордо повел плечами:
— Отчего не исполнять? Я тут и полной луны еще не прожил, платить мне пока не положено.
— Это мне решать, что кому положено, — отрезал Милдред и обратился к писарю: — Впиши его. Когда, говоришь, умерла твоя мать?
— Не я, люди говорят. Уж год миновал, — неохотно ответил Энги.
— А ты когда в мои земли заявился?
— Почти три седмицы назад.
— А значит, без малого луна уж сменилась. Плати серебреник.
Энги насупился.
— Это не по закону.
— Отчего же не по закону? — усмехнулся Милдред, откинувшись в кресле и потирая холеные руки. — Почти целую луну на моих землях прохлаждаешься. Еще и служанку себе взял. Тебе известно, что за слуг хозяину тоже платить надобно?
— Она не служанка, — с глухой яростью в голосе возразил Энги.
— А кто же, если не служанка? Сам же сказал: в твоем доме живет, хозяйство ведет.
— Невеста она мне, — чуть тише ответил он, даже не повернувшись в мою сторону.
Толпа охнула, и все взгляды теперь пчелиными жалами вонзились в меня. Я почувствовала, как зарумянились и без того покрасневшие на морозе щеки. Внезапно проникшее в душу тепло боролось со стужей: я по-прежнему боялась за Энги, а все же и радость от его слов было не спрятать. Он не отступился от меня, да еще и прилюдно невестой назвал!
Милдред недовольно поджал губы.
— Невеста, значит. Хорошо устроился. Но это мы еще посмотрим. Плати монету и проваливай.
— Не буду платить, — возмущенно повел плечом Энги, — еще не обязан.
— Дерзить вздумал? — усмехнулся Милдред. — Не будешь платить — получишь плеть.
— Не по закону это! — гневно выкрикнул Энги. — Еще не сменилась полная луна!
Данник с писарем стыдливо прятали глаза в книгу, но палач и его помощники уже подступили к приговоренному, повинуясь кивку господина. Энги зло скрежетнул зубами и отмахнулся от цепких рук:
— Не троньте. Бежать не буду, пекло с вами. От одной плети не развалюсь.
Я с надеждой взглянула на Ираха, который все еще стоял в толпе напротив, но вступаться за каждого несправедливо обиженного ему не хватило духу. Что делать? Перечить правителю я тоже не смела: кто меня послушает? Лишь бы не навлечь еще больший гнев на несчастную голову Энги…
— В колодки заковывать будем, или разок стерпишь? — участливо осведомился палач.
Энги одарил его мрачным взглядом и принялся расстегивать подлатник. Я стиснула зубы и отвернулась. Одна плеть — невелика беда, я и сама могла ее схлопотать. Но обида Энги передалась и мне: несправедливо это. Милдреду просто хотелось показать свою власть и превосходство над простым людом, вот и отыгрался зазря на невинном человеке.
Тишину, повисшую на площади, разрезал хлесткий визг плети, и все закончилось. Когда я осмелилась вновь посмотреть в сторону позорного столба, Энги уже молча натягивал рубаху. Заботливо вышитую моими руками.
Одевшись, он встал рядом со мной, и теперь уже я взяла его за руку, безуспешно стараясь поймать его взгляд. Он смотрел в никуда, кипя от внутренней ярости. Вот такой он, горячая голова, что поделать. След от удара наверняка саднит на коже, но он не подает и виду, гордо расправил плечи и застыл камнем. Ну ничего, когда все закончится, смажу его ссадину, крепко обниму и утешу ласковыми словами. Нам еще о предстоящей женитьбе объясняться…
Я продолжала мерзнуть, в поисках тепла прижимаясь к боку новоиспеченного жениха, а деревенские люди все подходили к столу, отвечали на одни и те же вопросы, звенели монетами. По плечам иных еще довелось прогуляться плети, но в каменоломни в этот год не забрали никого. Позаботился ли об этом Ирах? Я невольно скосила глаза на трактирщика: теперь он вместе с семейством переместился на нашу половину. На другой стороне почти не осталось людей.
А к столу, меж тем, павой скользнула непривычно тихая Мира.
— Так и записано? — расхохотался вдруг Милдред. — Шлюха?
— Так и записано, — подтвердил данник, переводя взгляд с книги на мою подругу.
— А что о шлюхах в законе сказано? Велено ли им платить больше за срам? — полюбопытствовал Милдред.
— Ничего не сказано, милорд, — нахмурившись, ответил данник.
— И кто эти законы писал, — лорд картинно всплеснул руками, затянутыми в дорогие перчатки. — Я бы этим срамницам вдовесок к подушному еще плетей выписывал.
Мира в ужасе таращила глаза на господина, приоткрыв хорошенький ротик.
— Что, не хочешь плетей? — насмешливо ухмыльнулся Милдред. — А как чужих мужей совращать, так ни в каком месте у тебя не свербит?
— Но… господин… — осмелилась тихо возразить испуганная девушка. — Я никого к себе в постель не тащу! Они сами приходят!
