В мягко свете свечей, наполнившем комнату полумраком, Афанасий осторожно положил израненную собаку на деревянный стол. Смахнув с шерсти собаки грязь, он внимательно осмотрел ее раны, стараясь заглушить глухой стук сердце разболевшегося от беспокойства за друга. я стояла рядом, сжимая Бадика в объятиях, слёзы текли по щекам, а руки дрожали от напряжения и страха. Собака была в очень плохом состоянии — дыхание тяжелое и прерывистое, из разорванной раны на животе сочилась кровь, а закрытые глаза и высунутый розовый язык свидетельствовали о потере сознания. Бадик был на грани жизни и смерти.
— Помоги мне, потом плакать будешь. Его ещё можно спасти, — встряхнул меня за плечи Афанасий и открывая склянку, разжал челюсти собаке и стал вливать внутрь настойку.
Взяв себя в руки, я, сдерживая эмоции, приложила руки к жуткой ране, и в моем воображении возник образ заживления ран: я ясно представила себе, как кожа собаки срастается, а внутренности приходят в нормальное здоровое состояние. Когда рана на животе начала затягиваться, мои руки плавно перемещались по телу друга, наполняя каждое прикосновение невероятной магией и любовью. Магическая энергия Анны проникла в собаку: тепло, исходившего из ее рук будто перетекало в тело Бадика.
Мне стало очень жарко, будто внутри меня зажёгся сильный огонь. Магия проснувшаяся во сне будто вспыхнула внутри, и я превратилась светящийся силуэт, от которого отделился прозрачный сгусток энергии, и медленно опустился на язык Бадика. В ярком сиянии тело собаки зашевелилось, глаза открылись, и он с трудом поднял голову.
Отдав частицу своей жизненной энергию, я почувствовала сильную слабость и стала наклоняться назад. Афанасий, будто ожидавший подобной реакции, вовремя подхватил меня и осторожно отнес в спальню, уложив в кровать-люльку. В пещере повисла тишина, лишь дыхание израненного Бадика нарушало покой, но теперь оно было спокойным и ровным — он спал.
— Вот ты нас напугала. С чего ты вдруг решила в обморок то упасть, хозяйка? Поскользнулась, наверное. Говорил же тебе — под ноги смотри. Глаз да глаз за тобой нужен, — услышала я любимое бурчание Бадика и открыла глаза.
— Очнулась, внученька. Вот и славно. Все закончилось. Бадик жив и здоров, помолодел даже. Монстров больше нет. Дверь небесная плотно запечатана заклинанием. Лесной ключ место свое занял. И обоим мирам больше ничего не угрожает.
Я села на кровать, поджав под себя ноги, и слушая старика, украдкой рассматривала Бадика. Тот и правда помолодел: седина на морде исчезла, шерсть блестела, а живот стал поджарый. Пёс нетерпеливо сидел на полу, готовый в любую минуту броситься ко мне и облизать ее лицо, но сдерживал себя, явно наученный Стражем.
— Бадик ты так изменился, тебя теперь и не узнать. Одни глаза умные остались, — улыбнулась я, радуясь выздоровлению друга, и погладила его по голове.
— Это точно, и чувствую себя лет на десять моложе, — гордо сказал пёс и завилял хвостом.
— Пошли, Бадик, на стол накрывать. Пообедаем, а потом я вас соберу в дорогу. Ваши приключения закончились, — Афанасий поднялся со стула и суетливо пошел к выходу. Его плечи опустились. Я украдкой смотрела на него и мне стало очень его жаль — старик опять останется один, заглушая в себе боль и отчаяние от разлуки с друзьями. Я вздохнула, думая как помочь ему, приободрить, но Бадик отвлек мои мысли на себя.
— Гм, я хотел сказать… Наверное, позже, но что тянуть? Анна, я.… не пойду с тобой. Здесь останусь, — наклонив голову, виновато сказал Бадик и отвел глаза в сторону.
Я аж поперхнулась. Ничего себе поворот.
— Не обижайся, хозяйка. Я очень люблю тебя, но, понимаешь, я здесь молодой и здоровый. Говорить могу. А дома… Сама же говорила, что вся магия заканчивается у стены Приграничного мира. Вот и подумай, что там будет со мной. Может пройдя сквозь стену, я сразу умру. Опять же Афанасий тут один остаётся. Пропадет ведь, сама знаешь. Пригляжу за ним тут, чтоб не случилось чего. Только не отговаривай меня, душа и так в клочья разрывается.
Бадик опустил голову и, не оглядываясь, выбежал из спальни.
— Ты уж не серчай на него, Аннушка. Дело он говорит, сама небось понимаешь — он жив, только благодаря магии, а она заканчивается у стены Приграничного мира, Ну вставай и к столу, — опустив глаза, произнес Афанасий. Он потоптался у кровати и быстро вышел в зал, расправив спину.
Я, долго не могла прийти в себя, закрыв лицо руками я пыталась остановить слезы, душившие меня. «Как же так-то? А как же я? Что ж я буду делать дома без моего друга?”- проносились у меня в голове снова и снова. Сердце сжималось от разочарования, но умом я понимала, что Бадик прав. И его выбор верен, но принять это душой не могла. Может потому, что хотела остаться сама?