В тот же миг Даяна рухнула на землю. Потом расслабилась, распласталась на ней в позе звезды, раскинула руки и ноги. Закрыла глаза и замерла. Но её лицо осталось напряжённым, губы и веки были плотно сжаты.
Кристина вскочила.
— Всё! Хватит! Её нужно возвращать в больницу и лечить! Она не в порядке! Совсем! Да вы сами посмотрите! Нормальные себя разве так ведут?
Глеб с трудом сохранял спокойствие. Всё шло не по плану. В его мыслях съёмки должны были пройти так: Даяна приезжает в лес, оглядывается, хмыкает, и просто рассказывает о своём прошлом, бойко описывает, как жила последние три года, заодно даёт заснять себя в «естественной» среде. Всё это спокойно, быстро и чётко. Ну, может нужно будет её немного разговорить, посочувствовать там, выслушать, головой покивать.
Но она вообще не делала того, что надо!
И Кристина тут ещё со своим участием! Вообще не вовремя.
— Так! Давайте помолчим. Нужно подумать. — Сдержанно сказал он.
— Да о чём тут думать? Её нужно вернуть в больницу!
— Откуда тебе знать? Ты что, специалист?
— Нет, но это же видно! Если она и была в порядке настолько, чтобы через неделю выписаться, то теперь снова… ну, откатило её обратно. Может, теперь её заново придётся лечить!
— Кристина. — Костя подошёл к ней и взял за плечи. — Пожалуйста, остановись. Глеб прав, давай просто успокоимся и подумаем, что делать дальше. Поверь, никто не хочет мучить Даяну, заставлять её что-то делать. Пугать её.
— Да. Никто не хочет. — Подтвердил Глеб.
— Но вы её пугаете!
— А скажи честно. — Глеб прищурился и наклонился вперёд. — Только совсем честно. Ты сама… Ты сама не хочешь узнать, что с ней на самом деле случилось? Не ради конкурса, а для себя. А? Где. Она. Пропадала. Три года! А?
Кристина замолчала.
Эта загадка, ну, где Даяна провела три года, на самом деле не давала ей покоя. Конечно, вначале Кристина думала, что та просто сбежала из дому. Жила себе… путешествовала по стране, а потом случайно вышла к людям и попалась.
Но врачи писали другое… И жители деревни, судя по записям, её прежде не видели. И она вышла из лесу, это точно установили! Костя рассказывал, что проверяли с собаками и прошли километров десять, прежде чем те потеряли след!
— Мы тоже хотим узнать. — Сказал Глеб.
Даяна продолжала лежать на земле.
— Есть такие загадки… вроде смерти группы Дятлова, или для чего построены дольмены. Что-то, разгадки чего не существуют. Но все ищут и хотят знать. И я хочу. — Добавил Костя. — Это наш шанс разгадать хоть что-то.
Даяна открыла глаза. Её взгляд стал осмысленным.
Может, она просто… ну, отдыхала? Перегружалась. Разве не то же самое делают аутисты? Кристина сидела несколько раз с сыном одной знакомой, которому поставили диагноз «аутизм». Он тоже мог играть сам с собой, а потом падал на пол, вываливал на бок язык и дёргал руками и ногами. Но не потому что у него начинался приступ, а просто он так… ну, тоже играл.
Разве что земля холодная… Но вроде не настолько, чтобы Даяна простудилась. Кристина представила, что иначе придётся её сейчас поднимать. Снова нужно будет её уговаривать, поддерживать, перемещать — и бросила эту идею. Ну её. За три года привыкла, должно быть, спать на земле. Не умрёт.
Неожиданно стало садиться солнце. Оказалось, время уже клонилось к вечеру, чего никто не заметил.
— Ладно, ужинаем, спим, с утра решим, что делать дальше. — Сказал Глеб.
Они вскипятили воду и залили несколько пачек доширака. Покрошили и добавили в него колбасу и варёные яйца. Сели за походной столик.
Даяна к тому времени встала с земли, отряхнулась и, как ни в чём не бывало подошла к остальным. Но взглянула осторожно, будто чувствовала свою вину или чего-то опасалась.
Конечно, никто ничего ей не сказал. Костя пододвинул ей стул, Глеб — доширак, Кристина протянула вилку. Все молчали.
Даяна попробовала свою лапшу очень аккуратно, совсем чуть-чуть, видимо, давно ничего такого не ела. В больничке же не еда, а полезная пища. Костина тётка так и говорила: «Еда должна быть тёплой, мягкой и безвкусной». Вот это про больничную.
Когда Даяна распробовала лапшу, внезапно она подобралась и чуть ли не набросилась на свою еду, с таким видом, будто если не съест за секунду, всё обязательно отберут. Разве что не рычала.
Кристина сидела с открытым ртом всё то короткое время, пока Даяна всасывала свою порцию, как пылесос, а потом и воду залпом выпила.
— Здоровый аппетит. — Сказал Костя, который тоже любил поесть. Но сказал всё же удивлённо.
Глеб сам не понял, почему ему понравилось то, как Даяна ест. Была в этом какая-то откровенность. Может, он привык к жеманным девушкам, вечно на диете и на ЗОЖ, который раздражает, а тут такая искренность — хочет и ест себе, ни на кого не оглядывается. И ни единого упоминания о диете или о здоровом питании. Может так и следует лечить гламурность — отправлять в тайгу. Посидишь там три года на подножном корме, глядишь, и будешь ценить любую химию.
Глеб уставился в остатки своего доширака, пытаясь разглядеть там вкус, который заставил бы его пережить какие-нибудь сильные эмоции, хотя бы отдалённо напоминающие эмоции потеряшки.