— Фу! Да что ты делаешь!
Костя вскочил со своего места с такой скоростью, что опрокинул стул, на котором сидел. Он тёр свою руку, скрёб по ней ногтями и весь дёргался, будто его било током.
— Что случилось? — спросила Кристина, которая на минутку отвлеклась, чтобы налить воды.
— Они облизывается! Фу!
Глеб, который в последние пару минут смотрел только на еду, уставился на Даяну в недоумении. Потом так же на Костю.
— Поясни, я ничего не понял.
— Она облизывает меня!
— Облизывает? Как это? — Кристина посмотрела на Даяну. Та уже отскочила от стола и стояла в метре от них, вытянувшись и замерев, и волосы опять закрывали лицо.
— Да вот так!
Костя высунул язык и быстро заелозил им по своей руке, правда, не прикасаясь к коже. — Вот так! И вот так! Фу! Гадость какая.
— Ладно, остынь. — Глеб подошёл к Косте, легко похлопал его по плечу. — Всё в порядке. Ничего страшного не произошло.
Костю снова передёрнуло.
— Не делай так больше!
— Не будет она, успокойся.
Глеб смотрел Даяне в застывшее лицо и, кажется, снова начинал её жалеть. Вот не хотел… а всё равно было жалко это непонятную и неуклюжую девчонку, которая всего боится и у которой с головой проблемы.
А этого нельзя. У него есть цель и план. И отвлекаться не стоит.
Поэтому Глеб отвёл взгляд, ещё раз улыбнулся, уже натужно, и отошёл.
— Как собака. — Пробурчал Костя.
Даяна шумно вздохнула и забормотала:
— Собака. Собака… Собака!
— Что собака? Расскажи. — Быстро сориентировался Глеб.
— Собака! — Крикнула Даяна.
— С тобой была собака? — Уточнил Глеб.
Даяна присела и подняла руку примерно на тридцать сантиметров над землёй. Потрясла ладонью, пошевелила пальцами. Потом стала трясти сильнее, пальцы шевелились, как длинные черви… она затряслась всем телом и тихо заскулила:
— Собака, собака.
— С ней была собака? — спросил Глеб Костю. — Когда она пропала или, может, когда её нашли?
— Нет, ничего такого.
— Я помню, ты что-то говорил про собаку.
— Ага. Она уже так делала, ну, будто что-то искала на уровне ног. В дурке думали, что собака с ней была. Но её нашли одну. Могли, конечно, не написать в деле. Но вряд ли.
— Как будто бы была. — Сказала Кристина. — И… пропала, что ли.
— Что случилось с ней? — Ласково спросил Глеб. — С собакой?
Он опустил руку, как Даяна чуть раньше, и провёл ею по воздуху.
Даяна вдруг взвыла и клацнула пару раз зубами. Потом снова принялась гладить воздух.
— Они… дёргали… много… таких вот.
Она показывала себе чуть выше колена, потом стала бить себя по колену ребром ладони. Напоследок стукнула пару раз кулаком.
— Таких… много… вот таких. Тащили, тащили… тянули. Дома…
Даяна судорожно огляделась, потом схватила еловую ветку и затрясла ею, почти зарядив Глебу в лицо. Тот еле успел отклониться. Потом отбросила ветку и вытерла ладони о футболку.
— Ходят много. Они… они… — Даяна задумалась на пару секунд, оголила зубы и принялась ими клацать. — Они делают так.
И она снова заклацала. Лязг получался таким громким и неприятным, что хотелось зажать уши. Никто не знал, что делать дальше. Глеб хотел было что-то спросить, но не смог вставить ни слова в бормотание Даяны. Она без конца повторяла набор слов: «Собака, много, тащили, дом» и клацала зубами.
Пришлось ждать, пока сама успокоится. Костя и Кристина отсели подальше, плечом к плечу и смотрели на происходящее, как будто пришли в театр. Глеб был бы рад к ним присоединиться, но когда он пытался отойти, Даяна шла за ним следом, не отставая ни на шаг и продолжала что-то по-своему рассказывать. Правда теперь уже и слов было не разобрать, одно хныканье.
Под конец представления Костя вернул себе добродушное настроение и похохатывал, пока Глеб не слышал.
В общем, когда Даяна совсем успокоилась и стала вялая, уже пора было ложиться спать.
Кристине пришлось встать и заняться потеряшкой. Они вместе сходили в туалет, потом заваривали и пили чай, потом немного посмотрели на огонь, послушали, как он трещит, и потом Кристина отвела потеряшку спать.
А сама вернулась к костру.
— Ну чего там она? — спросил Костя и зевнул.
— Заснула. В мешок спокойно залезла. Больше не рыдала. В общем, всё в порядке.
— День потеряли зря. — Сказал Костя мрачно. — Ничего не выяснили.
— Почему же. — Возразил Глеб. — Выяснили. Она жила в каком-то шалаше. С ней была собака. Потом с собакой что-то случилось. Что-то плохое. Может, она погибла, или дикий зверь задрал. Скорее всего, зверь. Может, собака её спасла. Но что собаку сожрали, к гадалке не ходи.
— Может, может. Мы документалку снимаем или сюжет про теорию вероятности?
— Это её слова — документально зафиксированный факт.
— И чего? Чего нам делать с этим фактом?
Глеб пожал плечами. Он понятия не имел, чего дальше делать. Та истерика, которую они сняли, вообще не подходила под тему выживания. Даяна, скорее, героиня фильма про психушки и адаптацию психов к реальной жизни.
— Утром решу. — Буркнул Глеб и ушёл спать. Костя тоже собрался, а Кристина продолжала сидеть у костра и смотреть на мелькающие искры. Огонь почти погас, темнота облепила палатки и словно укутала ватой. Было тихо.
— А ты чего спать не идешь? — Спросил Костя.