— Там труп дежурного, — сказал он, с трудом дыша, жадно хватая ртом горячий воздух. — Похоже на то, что эти звери облили его бензином и подожгли. Еще живого. Судя по его позе, мучился он недолго, но кричал от жуткой боли, так и погиб от вражеской руки с разинутым ртом, с ощеренными зубами.
Еременко хотел было ему ответить, даже поднял руку, но тут со стороны площади донеслись пронзительные, короткие и резкие звуки, которые еще больше внесли в происходящее сумятицу. Не прошло и минуты, как в проулок въехала пожарная машина. Это был старый обшарпанный «Шевроле» мутного белесого цвета от облупившейся краски, бывший изначально белоснежным, с яркими лакированными металлическими частями. Блестящий бампер, на котором раньше вспыхивали и переливались веселые живые огни от частых пожаров, теперь выглядел мрачным и непривлекательным. Не сбавляя скорости, машина подъехала довольно близко к охваченному огнем дому. Не дожидаясь полной остановки, пожарные ловко спрыгнули на землю, готовые сей же момент приступить к своим профессиональным обязанностям.
Прибывшая команда состояла из шести человек среднего и пожилого возраста: четверо сидели на деревянной скамейке, расположенной на кузове с правой стороны (на другой стороне была прикреплена сложенная вдвое десятиметровая лестница и стояли два огнетушителя золотистого цвета), двое — в кабине. Огнеборцы были облачены в сапоги и брезентовые робы, по всему видно, оставшиеся еще от тех времен, когда Советская Латвия была буржуазной республикой, потому что на головах мужчин были надеты шлемы с соответствующей символикой, а те, кому не хватило головных уборов, красовались в солдатских зеленых касках с потускневшими красными звездами спереди.
Пожарные проворно размотали брезентовый рукав, подключили к гидрантам. Вскоре тугая струя воды с силой ударила на несколько десятков метров в сторону объятого пламенем дома. И тотчас с невероятным шумом закипела, соприкоснувшись с огнем, вода, в том месте поднялся белесый пар, остро запахло мокрой золой. Но пожарные продолжали поливать, и огонь постепенно, с большой неохотой отступал, оставляя за собой обугленные, парившие от влаги бревна двухэтажного особняка.
Минут за десять погасив небольшой участок бревенчатой стены, вода неожиданно закончилась, и огонь опять начал возвращаться, по-новому охватывая пламенем черные стены.
— Вы на пожар приехали или куда?.. — неистово заорал Орлов, обращаясь к огнеборцам, бессмысленно размахивая руками от возбуждения.
— А чего мы можем поделать, если в емкость вмещается один куб воды! — так же со злостью ответил ему один из пожарных, злобно ощерясь. По его грязному, с приставшими частицами летающего в воздухе серого пепла лицу стремительными ручейками стекал обильный пот. Наспех вытерев брезентовым рукавом разрумянившиеся щеки, он, как давеча Орлов, неистово заорал на своих товарищей: — Там в саду по соседству есть колодец! Тянем туда рукав!
Он перекинул конец рукава с металлическим наконечником через плечо, подавшись вперед, поволок тяжелый шланг к палисаднику соседнего дома. Тащившийся за ним длинный и огромный брезентовый рукав был похож на мертвого безвольного удава.
Журавлев вспомнил, что в этом году по всему Советскому Союзу проходит реформирование старой пожарной охраны в военизированную пожарную охрану, подчиняющуюся МВД, с выделением современных машин ЗиС-11. Но сюда, по всему видно, реформы еще не успели дойти, раз в Пилтене все еще продолжали ездить на старом допотопном «Шевроле».
— Твою ж мать, — застонал от бессилия Журавлев.
Наблюдать, как мучаются пожарные с рукавом, протаскивая его между частоколом ограды, оторвав от нее несколько кольев, было для деятельного Ильи невыносимо. Со словами: «Помогу им!» — он метнулся к палисаднику. Пока пожарные с трудом протискивались в дырку в ограде, ногой выбил закрытую изнутри на замок калитку и скрылся за смородиновыми кустами.
Колодец располагался почти посредине сада. К нему вела неширокая извилистая дорожка, аккуратно посыпанная желтым речным песком. Но, к разочарованию Журавлева, проживающие в доме хозяева оказались людьми меркантильными, скупыми и жадными, к несчастьям даже своих близких соседей, глухими: цементный круглый сруб был основательно прикрыт дубовой крышкой с коваными железными петлями и предусмотрительно закрыт на большой замок. В доме же света не было, и будоражить среди ночи не расположенных к разговору хозяев не имело смысла. Тем более что их напуганные лица, на секунду мелькнув в окне, тотчас пропали.
— Твою ж мать! — опять выругался Илья и с досадой пнул стенку колодца носком сапога, раздраженно оглянулся.
— Сейчас монтировку принесу, — как новость, поспешно сообщил подбежавший пожарный; круто развернулся, поскользнувшись на влажной от росы траве, но успел опереться на руки, проворно поднялся и побежал к машине.
