— Это лебеди, — ответил Дайнис и слабым движением руки освободил рукав пиджака, все так же уверенно направился к темному бревенчатому зданию водяной мельницы. — Давно уже здесь живут.
— Кто-о-о? — с недоверием протянул Каспар и прибавил шаг, нагоняя Дайниса.
— Говорю тебе, пара белых лебедей, — уже раздражаясь, повторил Дайнис и, не оборачиваясь, через плечо обронил: — Ну ты, брат, и пуглив стал.
Приняв его слова за явную над ним насмешку, Каспар от обиды злобно пожевал губами, нервно дернул несколько раз плечом, потом круто развернулся и решительно зашагал к запруде, что-то бормоча под нос.
— Ну и куда ты пошел? — негромко окликнул Дайнис. — Лебедей, что ль, никогда не видел? Такие же гуси.
— Гуси, говоришь? — ухмыльнулся Каспар. — Сейчас проверим. Никогда жареных лебедей не ел.
— Вернись, брат, прошу тебя!
Но Каспар близкого родственника не послушался, не сбавляя хода, молча отмахнулся от него, как от назойливой мухи. Тогда Дайнис догнал Каспара, цепко ухватил его за рукав, пытаясь остановить от необдуманного поступка. Потом резко развернул его бледным в ночных сумерках лицом к себе и взял за грудки.
— Ты что творишь, дурень? — зашипел он, стараясь заглянуть в красные, как у кроля, глаза Каспара, в которых сейчас отражалась круглая луна. От этого они выглядели пугающе пустыми и бессмысленными. — Совсем ум потерял?
— Руки убери, — сквозь зубы процедил Каспар. — Ты мне не указ.
Он с силой толкнул Дайниса в грудь, и, когда тот, расцепив пальцы, от неожиданности отступил назад, Каспар, пригибаясь, на полусогнутых ногах осторожно приблизился к воде.
Неподалеку от берега на мелководье плавали царственного вида белые птицы, время от времени нежно касаясь друг друга красными клювами.
Лихорадочно блестя своими кроличьими глазами, не сводя немигающего взгляда с лебедей, Каспар медленно вынул из-за пояса пистолет вальтер. От волнения руки у него заметно дрожали, когда он с двух рук стал целиться в ближнего к нему лебедя. Судя по тому, что белоснежные перья у того были довольно гладкие, как будто прилизанные, и сам он выглядел не очень крупным по сравнению с другим лебедем, это была самка.
— Не дури! — змеем зашипел Дайнис. — Услышат!
В этот раз своенравный Каспар все-таки к его словам прислушался, как видно, тоже не желая будоражить спящий город внезапным грохотом выстрела. Быстро сунул пистолет сзади за пояс, крадучись, двинулся к воде, с трудом пытаясь сглотнуть пересохшим горлом, напрасно дергая острым кадыком на тощей шее. Подобравшись к насторожившейся паре на довольно близкое расстояние, он с такой скоростью метнулся к птицам, словно он был зверь, а не человек. Высоко вскидывая длинные ноги на мелководье, поднимая брызги, подскочил к лебеди и ухватил ее за тонкую, гибкую шею. Чувствуя, как под его пальцами у птицы от страха по венам пульсирует горячая кровь, Каспар торопливо побрел к берегу, другой рукой старательно прижимая трепыхавшуюся птицу к груди.
— Дайнис, вот и мясо, — сообщил он хриплым от волнения голосом. — Сейчас зажарим.
В этот момент на него сзади неожиданно налетел крупный самец. Он больно щипал крепким клювом за его ноги под мокрыми, прилипшими к голеням брюками, на миг взлетал и с невероятной силой ударял упругими крыльями по длинной костлявой спине. Под его мощным натиском Каспар невольно пригнулся, боясь, что лебедь ударит его в затылок или в другое незащищенное место. Не выпуская из рук самку, он в конце концов позорно побежал, даже не подумав защищаться, лишь поминутно продолжал дергать узкими плечами, стараясь скинуть с себя наседавшего самца.
И если бы не подоспевший своевременно Дайнис, неизвестно, чем закончилось бы противостояние человека и птицы. Ударив носком тяжелого ботинка лебедя в грудь, Дайнис отчетливо услышал, как у птицы хрустнула кость. От удара лебедь, кувыркнувшись через голову, грузно отлетел в сторону, беспомощно распластал крылья по траве. Горячась, он тотчас вскочил и в гневе снова было хотел броситься на обидчиков, но, очевидно, понял, что в его состоянии он уже больше не боец, и с достоинством покинул поле сражения, отступил, волоча сломанное крыло. Отплыв далеко от берега, самец повернулся и замер, с тоской провожая влажными пуговками умных глаз омерзительных существ, которые не имели право называться гордым словом — человек. Лебедь плакал и жалобно звал свою единственную и ненаглядную подругу «Кр-ак! Кр-ак!»
— Ты и вправду собираешься его сейчас жарить? — спросил Дайнис, невольно прислушиваясь к птичьему жалостливому стону, доносившемуся с запруды.
— А чего? — с вызывающей ухмылкой спросил Каспар, то ли действительно собираясь развести костер, то ли просто издевался, всем своим видом выказывая перед двоюродным братом независимый характер, чтоб в другой раз он думал, прежде чем его обвинять в трусости. — Кого мне бояться?
— Костер нам сейчас ни к чему, — сурово оборвал Дайнис. — Мы уже и так проявили себя в городе будь здоров, когда в прошлый раз брали кассу. Просто проведем по-тихому время с барышнями, и все дела. Или ты уже научился без бабы обходиться?
