– Конечно, правда! Только не вся. То, что ты служил в «Бранденбурге», правда. Что до того учился на артиллериста – тоже правда. Что жил в Марселе – проверить легко, вряд ли обманывал. И что русский ты – не солгал. А вот как оказался в «Бранденбурге», как пошёл немцам служить – тут ты соврал. Что жена у тебя во Франции осталась, утаил.
Ты не спеши замыкаться. Понимаю, почему не хотел рассказывать про семью – пытаешься защитить. Да и глупо признаваться контрику, что сам пошёл служить к немцам.
– Но это неправда. В абвере я оказался не по своей воле. Точнее, у меня не было выбора.
Старлей неприязненно хмыкнул, щека майора дёрнулась, взгляд его стал холодным и жёстким.
– Я же сказал, не стоит замыкаться. Врать в твоей ситуации…
– Я не лгу.
– В засаду, организованную моими уцелевшими бойцами, попала моторизованная колонна дивизии СС «Тотенкомпф». Мы крепко потрепали фрицев, сумели отступить, но после попали в плен военной полиции. Эсэсовцы искали нас, но шли по ложному следу: мы вели огонь из зенитки «Бофорс» и немцы предположили, что их атаковали зенитчики.
В лагере на меня вышел офицер абвера. Это был мой бывший… соратник и наставник, участник белого движения, капитан Климов.
– Соратник и наставник? И когда он вас учил и где вы вместе сражались?
– В Испании, в 37-м, в долине реки Харама. Но мы оба были ранены во время боёв на высоте Пингаррон, он раньше. С тех пор я не видел Климова вплоть до 40-го.
– Воевали среди франкистов?
– Да.
Капитан коротко кивнул, будто соглашаясь с какими-то своими мыслями.
– Подробности.
…В течение получаса я коротко рассказал о своём боевом пути в Испании, кроме истории знакомства с Дунишей.
– Почему дезертировал?
– Понял, что это не моя война, что она не является продолжением гражданской в России. Что это нечто новое. Я не захотел умирать за чужие интересы.
– Вот как… А когда встретился с женой? И где она сейчас?
– С чего вы взяли, что я женат?
Майор коротко хохотнул.
– Тебя обследовал врач, и никаких физических отклонений он не обнаружил. При этом за три года в отряде ты не оттоптал ни одной бабы, хотя возможности у тебя имелись. Но ты сознательно держал своих людей и себя на расстоянии от женщин – и всё правильно, на войне нет времени для розовых соплей. Но всё-таки возможности потешить плоть у тебя были. Ты ими не воспользовался.
Мы тут предположили, что ты мужеложец. Но никаких намёков, историй и прочего, нормальный мужик. И что в итоге получается: баб не драл, к мужикам не лез, с организмом всё в порядке. Вывод? Ты имеешь любимого человека и бесконечно предан ей. Это очень хорошие качества, говорящие в твою пользу. Но нам надо знать, где она, или хотя бы где её искать.
– Но зачем? Какой в этом смысл?
– Товарищ капитан, – майор обратился к молчаливому офицеру, – прошу.
Похоже, сидящий в середине командир является старшим в группе, несмотря на меньшее звание. Он наконец-то заговорил, спокойно и уверенно:
– Мещеряков, я капитан ГРУ Лосев. Твоя история заинтересовала моё ведомство: диверсант абвера, повернувший своё оружие против немцев. Нетипичный случай, может, единственный в своём роде. Конечно, принять решение по тебе было не так-то просто, «бранденбургов» у нас ненавидят. И работают с ними очень жёстко, чтоб ты знал. Тебе повезло, что в плен попал именно сейчас, ещё в 43-м тебя бы без разговоров шлёпнули. Как носитель информации, ты уже не представляешь никакой практической ценности, но как потенциальный разведчик…
С юридической точки зрения, ты родился в Советском Союзе и имеешь право считаться гражданином СССР по праву рождения. То, что ты воевал против нас, расценивается как «измена Родине» со всеми вытекающими, но твою борьбу с фрицами в рядах партизан можно засчитать как своеобразный штрафбат. Ты искупил кровью свою вину, формально претензий к тебе нет.
Теперь у тебя три пути. Первый – мы выдадим тебя союзникам, как ты этого изначально хотел, предоставив им всю информацию о твоей службе немцам и участие в партизанской борьбе. Как они поступят с тобой, решать им – тут уж не обессудь. Вполне возможно, попробуют использовать как диверсанта или разведчика, пошлют на смерть с каким-нибудь невыполнимым заданием в немецкий тыл или забросят обратно в Союз, куда-нибудь на Кавказ. Только тогда пощады от нас не жди. И учти, что выбора, в отличие от нас, тебе могут не предоставить.
