Этот памятный день оказался для многих праздником торжества победы человека над природой, ее не предсказуемым, беснующимся катаклизмом. А поскольку все разрешилось благополучно, русский человек такие события отмечает, не обходя гастронома, в котором дверь в этот день не закрывалась даже на обеденный перерыв. Продавец весел и уступчив, выдает «энергоноситель» под запись, он тоже – поклонник торжества, потому как медведь не побрезговал и его коровой.
После работы в магазин зашла и мадам Люси, купив и положив в сумку «Пшеничную», пошла домой.
К магазину «подлетела» инвалидка дяди Коли, на пассажирском сидении его верный пес – Август.
Посетил винную лавку и егерь Соколов, по обычаю трофей следует «обмыть».
Дядя Коля одной рукой, как боевую гранату держит бутылку, а второй широким жестом гостеприимно приглашает пассажиров:
– Андрей, Люси, садитесь, подвезу…
– Спасибо, дядя Коля, я пешком – тише едешь дальше будешь! – отвечает синеглазая Люси.
– Андрей, а ты поедешь?..
– У тебя место занято, охранник аж язык высунул от удовольствия. Мы, уж, пешком поедем, – отозвался Соколов.
– Ну, как знаете, – молодым везде у нас дорога.
Старик завел машину, поддал газу и его «кибитка», подымая пыль, помчалась быстрее ветра, а егерь и Люси не спеша шли улицей, обходя лужи. Им повстречался шедший в магазин «лесной клоп». Улыбнувшись, он спросил:
– Водка, чай, не закончилась?
– И водки, и чаю полно, – холодно отвечала Люси и, переведя внимание на Андрея, продолжала, – хорошо живется инвалидам, на машинах катаются.
– Быть инвалидом, уже не хорошо, – отвечал Андрей, – старик потерял ногу на войне. Дядя Коля – мужественный человек. Жаль его.
– Конечно, жаль, – согласилась Люси, – Мы, вот, живем-живем, а что с нами будет в дальнейшем, не знаем.
– Человеку знать про будущее не положено, иначе жить будет не интересно, – отвечал Соколов.
– Конечно, вот знала бы, что мой велосипед сломается, я бы его не купила.
– Что случилось с техникой?..
– Сломался, ездить нельзя, ремонт нужен, и ключа нет, да и мастера нет.
– Какой ключ нужен? – интересуется Соколов.
– Нормальный, как у всех.
Андрей остановился, посмотрел Люси в глаза, а там, как в синем море беспокойно кричат голодные чайки. Какая-то смутная, озорная догадка мелькнула в его холостяцкой душе, горячей искрой обожгла нахлынувшее чувство. Люси стояла перед ним, покорно и преданно потупив взор.
– Говоришь, тебе нужен ключ? – переспросил Соколов.
– Да, – прошептала попутчица.
– Женщине грех отказать, женщине нужен помощник.
Мирно беседуя, они подошли к дому.
– Мать дома, – сказала она, – а велосипед на сеновале, я его туда от пацанов затащила.
Андрей оценивающе глянул на старую деревянную лестницу, по которой можно подняться и оказаться на душистом сене, сохранившем медовый аромат луговых трав.
– Ну, что ж, можно заняться ремонтом и на сеновале.
– Смазку взять, что ли? – предложила мадам Люси.
– Солидол, что ли? – не поняв, о чем говорила мадам, переспросил он.
Люси усмехнулась, но промолчала. И вот попутчики один за другим залезли на сеновал. Люси, блистая искрами синих, как небо, глаз, доставая из сумки «смазку», говорит:
– «Пшеничная» для вдохновения, а колбаска для работы желудка. Эти компоненты в теле гармонируют.
На сеновале Андрей огляделся: через оконце открывалась панорама озера, далее стоит сосновый бор, где по весне токуют глухари, поют дрозды и иволги. По берегам стоят не убранные копны сена. «Вот это я попал, – подумал Андрюха, – это же, как у Есенина»:
Но Люси синюю кофту, вероятно, одевает в цвет своих заманчивых глаз. Хозяйка сеновала сняла ее для удобства общения. А в памяти Андрея снова мелькнула есенинская тема.
Шуршало сено, пахло разнотравьем и женским телом. Сердце колотилось все сильней. И казалось, что где-то близко слышалось воркование голубей…
Когда Андрей очнулся от всего, что случилось, то увидел рядом лицо Люси – пунцовые щеки ее и влажные губы. Поволокший взгляд ее как-будто говорил ему: «Ладный ты мой, сладкий ты мой…»
А Андрей подумал о Люси есенинскими словами:
