Обездвиженный предательским выстрелом в спину, егерь лежит под деревом на обочине дороги, прильнув щекой к земле. На него смотрит сова. Он слышит приближающийся топот копыт стада животных. Андрей приподнявшись, любопытно взирает на шум. И видит, что это не овцы и коровы, а стая волков… Сова, удивленно повернув кошачью голову, удивляется: «Ух ты?» Егерь ищет ружье, но оружия нет. Зверье все ближе, уже видны оскаленные морды, из клыкастых пастей свисают языки, испускающие голодную слюну.
Спасаясь, Соколов забирается на дерево, смотрит вниз.
Серые разбойники, не прочь пожрать человеченки, окружив дерево, встали хороводом и запели:
Егерь смотрит на зверье сверху и удивляется, что морды-то у них человеческие: вот у зверя ростом пониже обличие Васьки Фытова, по прозвищу «Лесной клоп», рядом набычился с пистолетом на боку главный охотинспектор Горбатов, возле него стоит с фарфоровой статуэткой фронтовика Василия Теркина председатель районного комитета природопользования – Радузов, тут же, в наушниках летчика-вертолетчика, кому-то подмигивает Ливанский и по-собачьи лает начальник леспромхоза Крикунов.
Собравшиеся в стаю волки рады загнанной добыче, ждут, чтобы поскорее егеря съесть.
Над горой Исток полыхнула зарница, показалось что-то светлое, манящее. Андрей, щуря глаза, как будто видит ладонь былинного богатыря, того, который спасает Русь от грозящих бед. Андрюха видит будто и лицо его, что-то шепчут губы, не разобрать. Богатырь взмахом руки приглашает к себе… Егерь оглядывается и видит себя уже в храме, дивясь богатству позолоты, ярким светом восковых свечей и грозным ликам святых.
При всем этом раб Божий Андрюшка чувствует себя маленькой беззащитной букашкой. Он, вдруг, услышал пение.
Оно началось тихим, нежным аккордом, разрослось, расширилось в диапазоне и стихло, закончившись густым приятным басом.
Этим красивым голосом пел высокий, всегда опрятно одетый артист хора Володя Негельский. Его голос затушевывал все шероховатости и мелкие недостатки хора, объединяя все звуки в одно целое – густой благозвучный консонанс.
От копоти и ладана в церкви стоит туман: с ярко освещенной эстрады трудно различать плотную толпу народа: она только шевелилась, гудела, вздыхала. Хор однообразно гудел:
«Господи помилуй!»
Соколов молчал, с удовольствием слушая это стройное созвучие канонов пения. Голоса звучали свободно и легко, никто не напрягался и не выходил из себя. Баритона хотелось расцеловать за то, что у него такой басовитый бархатный, маслянистый сочный голос.
Колокольчиками звенели тенора и дисканты. Они словно плыли, качаясь на широкой волне, разливались все шире, становились сильнее, будто приближался великий девятый вал.
Наконец, гребень высоко поднявшейся волны звуков обрушился и разлился с грохотом и звоном.
Андрей четко различал лица певчих, когда-то бывших коллег-хоровиков. Они в черных плащах со свечами в руках: Копаев Саня, Тамарин Юра, Неврилов Витя, Кузинов Славка и другие…
Андрей кого-то спросил: «Какому событию посвящено молитвенное пение?»
Ему отвечали: «Ну, как же, егеря Соколова отпевают, вон, на катафалке гроб с телом, но может всесильный Бог вернет его к жизни?..»
Редкие и густые удары колокола, медленно падая с колокольни, сливались с пением хора – «Святый Боже, помилуй нас!».
За скалистой плешиной горы небосвод окрасился малиновым цвеом. Первые лучи едва показавшегося солнца осветили листву и отцветшие травы бисером и жемчугами холодной росы.
В это утро по дороге с сумкой и рюкзаком шла девушка – Уральская Вероника Николаевна. На попутке она доехала до поворота дороги в поселок Береговой и решила, не дожидаясь автобуса, идти прямиком лесной тропой, любуясь осенними красками природы.
Еще свежи в ее памяти государственные экзамены, выпускной бал… И вот наступило время самостоятельной практической деятельности.
Работа, лечение больных – дело ответственное, но знания, полученные в вузе, дают ей уверенность и профессионализм.
Честно сказать, ей хотелось работать в поселковой больнице Берегового еще и потому, что в нем проживал и работал друг ее брата – Андрей Соколов.
Соколову привиделась богатырская ладонь Истока, как будто тот пытался поднять парня на ноги.
Но это рука Вероники коснулась его лица. Егерь не мог слышать, как она подошла к лежащему на земле и вскрикнула, когда узнала в нем Андрея. Он был бледен и слаб от большой потери крови, но, усилием воли приоткрыл глаза. Обрадовавшись, Вероника в волнении поцеловала его, а затем, обхватив парня крепкими руками, громко и внятно спросила:
– Андрей, что с Вами?
Опухшие веки егеря расширились, он, еще не веря чуду встречи, пробормотал:
– Жанна, ты за мной пришла?
– Меня зовут Вероника! – сказала девушка.
– Ве-ро-ника? – заплетающимся языком пробормотал Соколов.
– Да, Вероника. Помнишь, мы познакомились у моего брата Архипова.
– Я об этом помню каждый день.
– Скажи, пожалуйста, что с тобой?
Из глаз Андрея выкатились мутные слезы, он, скрипнув зубами, прошептал:
– Выстрел в спину, я умираю…
