А вот селянки таких хитростей не знают и вышивают сугубо крестом — эта вышивка тоже красива, но не в пример проще, и уж совсем невозможно представить, чтобы лесовичка дошла до такого мастерства своим умом… Но тогда кто же она на самом деле? Откуда пришла в эту лесную глушь?
Ответ нашёлся в той же колыбели — под потревоженной Олдером вышивкой обнаружилась деревянная кукла, от одного взгляда на которую тысячника невольно передёрнуло. Застывшую на деревянных губах игрушки улыбку вырезали канувшие в небытие рейметские мастера — в этом Олдер был готов поклясться собственной жизнью, ведь ему навсегда врезалась в память та узкая улочка и горящая лавка с улыбающимися в сизом дыму игрушками…
Реймет сгорел за один день, но и самого Олдера это пламя выжгло дотла — после того злосчастного штурма у него не осталось ничего, во что можно было бы верить… Только пепел — высоких слов, ложной дружбы, пустых обещаний…
Отец, успев застать начало взлёта воинской карьеры сына, погиб тем летом в короткой и яростной стычке с Триполемом за спорные вотчины — всего один удар оборвал жизнь пожилого воина и уже истратившего большую часть силы колдуна. Хотя Владыка Триполема снизошёл до того, чтобы отдать тела знатных погибших их родичам, Олдер после похорон отца не знал покоя и не мог смириться со своей вполне закономерной утратой. Каждый день едва перешагнувший свое двадцатитрёхлетие воин подолгу проводил у домашнего алтаря, моля Мечника о новом походе на Триполем, — снятые со шлемов «Золотых», крашенные в пурпур хвосты казались ему единственным подношением, достойным украсить холодный мрамор в родовой усыпальнице Остенов!
Стоит ли удивляться, что весть о том, что зимою «Доблестные» Лукина и «Карающие» Ронвена отправятся в поход на Крейг, показалась Олдеру злобной насмешкой?! Какая война может быть с князем Лезметом — медлительным правителем и весьма посредственным военачальником? Его Крейг — гнилое яблоко: не сегодня-завтра сам упадет в руки… Но гневное недоумение молодого «Карающего», ворвавшегося в оружейную точно смерч, вызвало у тысячника Ронвена лишь слабую улыбку.
— Такова воля нашего Владыки — плодородные земли не могут находиться под властью слабого, недостойного трона правителя! К тому же нашим воинам после летнего поражения не помешает поднять дух парой лёгких побед…
Лицо Олдера, услышавшего подобную отповедь от человека, которого покойный отец считал лучшим другом и всегда с радостью принимал в своём доме, побледнело…
— Но Триполем!.. Я поклялся памятью отца!
— И без всяких сомнений исполнишь свою клятву. — Хищный, чем-то неуловимо напоминающий рысь Ронвен положил руку на плечо Олдера. — Небольшая отсрочка, только и всего. Тем не менее я понимаю, чего тебе хочется. Я сам отпрошу тебя и твоих храбрецов у Иринда — на границах с Лаконом вас ждёт скучная и долгая зимовка, а я, как глава грядущего похода, обещаю тебе командование авангардом. Уверен, этой зимою ты добудешь достойный гробницы отца трофей…
— Спасибо, глава… — Благодарность далась Олдеру с трудом, хоть он и понимал, что вёл себя недопустимо, и то, что Ронвен не только закрыл на такую дерзость глаза, но и готов был поднять грядущим назначением молодого «Карающего» ещё на одну ступень в воинской иерархии, свидетельствовало о его искреннем расположении… Вот только крейговцы не представлялись Олдеру серьёзными противниками.
Как выяснилось всего через два месяца, ошибались и Олдер, и Ронвен: никчёмный правитель ещё не подразумевает слабых духом и телом подчинённых, и крошечный Реймет, который амэнцы планировали взять всего за день или два, неожиданно оказался крепким орешком.
…С серого неба густо сыпались пушистые снежинки — командующий авангардом, усмехнувшись, стряхнул рукою в подбитой мехом перчатке снежное крошево с плотного, тёмно-вишнёвого плаща и вновь посмотрел в сторону тяжёлых, потемневших от времени ворот Реймета. Никчёмная, старая крепость со слабым гарнизоном встретила амэнцев подновлёнными стенами, тучей стрел и неисчерпаемым запасом кипятка и смолы. Многочисленное войско уже который день топталось под стенами крошечного городка без всякого толку, а Ронвен шипел змеёю при одном только взгляде в сторону непокорного Реймета. План зимней кампании был построен на молниеносных атаках и быстром продвижении по крейговским вотчинам с последующим закреплением на новых рубежах. Если бы окрестные владетели не оказались трусами, а очнувшийся от зимней спячки Лезмет привел к Реймету войско, весь поход был бы сорван напрочь, но, к счастью амэнцев, помощи Реймет так и не получил…
