В первый миг он вообще не понял, что произошло: связь с лесовичкой внезапно оборвалась, а по глазам Олдера точно бы со всего маху хлестнули гибкой веткой. Белая ослепляющая вспышка, звон и визг в ушах… Олдер повалился на бок, отчаянно тряся головой, — земля словно сошла с ума и непрестанно кружилась, мышцы налились болью… Он словно бы выпал из времени, потеряв все нити событий разом. Кто он?.. Где?.. Что происходит?!..
— Глава! — Знакомый голос пересилил шум в ушах. Олдер приподнял голову, пытаясь рассмотреть очертания приблизившегося к нему человека, но Антар был уже рядом. — Сейчас всё исправим, глава… — Рука пожилого Чующего легла Олдеру на плечо, а ещё через миг колдун почувствовал исходящую от эмпата силу. Прохладная, свежая, она омывала оглушённое сознание, и Олдер припал к ней, точно к роднику. Каждый глоток помогал ему прийти в себя, уносил боль и слабость… Эту силу хотелось пить бесконечно, но Олдер остановился, как только у него достаточно прояснилось в глазах… То, что Антар дал ему доступ к своим силам, совсем не означало, что у Чующего их много. Антар стар…
— Ты в порядке? — Олдер приподнялся на локте. Лицо сидящего рядом с ним на корточках Антара в сгустившихся сумерках казалось совсем белым. Тем не менее Чующий, услышав вопрос Олдера, слабо улыбнулся.
— Всё хорошо, глава. Твой отец, бывало, и намного больше черпал… — Чующий склонил голову к плечу. — Мне показалось, что на огороде как бы всполохнуло. Потом пришла твоя боль, глава… Что это было?
— Да вот как раз пытаюсь понять… — Олдер сел и ещё раз огляделся. Край огорода, безмолвный, чёрный лес, порушенное плетение… Порушенное?!!
Ещё не веря своим глазам, Олдер склонился над разрушенным кругом, который теперь пересекал чёткий след медвежьей лапы. Судя по следу, медведь был настоящим гигантом, а вот лежащий в центре плетения гребень лесовички исчез, точно его тут и не было… Вот только зачем медведю гребень? И как косолапый смог подойти к нему так близко?!!
Антара, похоже, тоже заинтересовал таинственный отпечаток Он подошёл к плетению и, присев на корточки, осторожно положил свою ладонь поверх медвежьей лапы. Вздохнул, прикрыв глаза…
— И-и-и?.. — Олдер уже достаточно пришёл в себя, чтобы сделать кое-какие, совсем нерадостные выводы. Мнение Антара вряд ли могло их изменить — но вот пару интересных штрихов, без сомнения, добавило бы… Чующий медленно открыл глаза, ещё раз вздохнул.
— Это предупреждение, глава. Хозяин следа не хочет, чтобы лесовичку трогали… И это не зверь и не человек…
Олдер раздражённо фыркнул.
— Ты мудр как никогда, Антар! Похоже, у моих ратников сегодня просто какой-то приступ глубокомыслия!.. Что ж, остальное я понял уже и без тебя — наша лесная дикарка оказалась не так проста, и её дневной незадачливый хахаль совсем не зря поминал медведей… Что же до сегодняшнего…
Олдер перестал рассматривать отпечаток и встал в полный рост. Сердито притопнул ногой, глядя в темноту за деревьями.
— Я поневоле открыл лесовичке дар — именно отсюда и боль, и ощущение, точно меня ударили. Я почти сломал её волю во время ритуала, оттого её доселе спящий дар пробудился… Но хуже всего то, что теперь лесовичку вряд ли получится отыскать — все потоки спутаны и… Скажи-ка, из-за чего это ты теперь улыбаешься? Разве я сказал что-то смешное?! — В голосе Олдера звучала непритворная сердитость, но улыбка Антара стала только шире.
— Так ведь больно хороша девчонка-то оказалась! Кабы она была мальчишкой, я б её сам усыновил!
— И это стало бы началом твоего конца… — Олдер шутку не оценил. — Таких, как эта лесовичка, надо в колыбели давить! Во избежание! Ты же видел, что она с Ильмарком сделала!..
Но Антар, несмотря на ворчание своего главы, продолжал усмехаться и гнуть свою линию.
— Но ведь хороша же?
— Допустим… — Это были уже вольности, но пожилому Чующему Олдер иногда позволял подобные коленца. Тем более что из-за улыбки Антара от сердца у него, несмотря на грядущие неприятности, немного отлегло. — Вот только если она умница, то мы с тобою редкостные дураки, и даже вот эти лопухи теперь постыдятся назвать нас роднёй!.. А теперь пора возвращаться к остальным — планы придётся менять полностью…
Первое, что увидел вернувшийся во двор Олдер, был мокрый, как курица, пристроенный сослуживцами на завалинку Ильмарк — даже в сумерках было видно, что парня бьёт крупная дрожь, а от падения его удерживали лишь стена да рука Лекерна.
— Мы сделали всё что могли, — завидев главу, немедля доложил Лекерн. — Но Ильмарк всё равно лыка не вяжет. Меня, к примеру, уже два раза мамкой обозвал и удивился, что она так помолодела!..
Олдер хмуро взглянул на всё ещё витающего в дурманных грёзах ратника.
— Ничего, до завтра протрезвеет. А когда поутру узнает, что теперь ему ни повышение, ни доля в добыче не светит, так и за ум возьмётся… Щ-щенок… — Буквально выплюнув последнее слово, Олдер повернулся к остальным ратникам. — А вам всем пусть это будет наукой! Смотрите в следующий раз, к кому лезете и что пьёте!.. Теперь же ваша задача — доволочь Ильмарка до кораблей. Мы уходим. Немедленно!
