Услышавшие приказ ратники вытянулись в струнку, а Лекерн, опасаясь, что следующим, на кого упадёт начальственный гнев, будет именно он, решил выслужиться.
— А лесовичка, глава? Может, оставить здесь засаду?
Но Олдер на такое предложение лишь нехорошо оскалился.
— Засада без надобности: лесовичка не такая дура, чтоб, едва удрав, тут же сунуться обратно! Да и вообще — скоро мы о ней ещё услышим!..
Последние слова Олдера подтвердились раньше, чем они успели вернуться к основной стоянке. Над лесом неожиданно всполохнуло зарево. Что-то большое вспыхнуло аккурат со стороны реки…
— Мерзавка… — выдохнул Олдер, сразу же поняв, что загорелся один из кораблей, и ни мгновения не сомневаясь в том, кто этот поджог устроил. Но в его выдохе была не только злоба. Лесовичка, несмотря на пережитое, не стала просто таиться по кустам, а отомстила за всё и сразу, на весь лес показав место амэнского лагеря… Что ни говори, а тут Антар прав: ворожейка — настоящий боец… Умный, выдержанный, способный нанести правильный и верный удар… И, кстати, — куда смотрели выставленные возле кораблей патрули? Дрыхли?.. Ну, теперь им достанется на орехи… Он отсутствует лишь день, а ратники без начальственного ока уже успели расслабить зады… Лентяи…
Олдер ускорил шаг, мысленно просчитывая следующие действия лесной ведьмы. В то, что она ограничится уже сотворённым, ему как-то не верилось, а вот податься в лагерь крейговского Владыки лесовичка вполне могла. С её знанием троп уже до полудня оказаться неподалёку от Эргля не такая уж сложная задача, и она с ней справится… Значит, первоначальный план придётся менять полностью — наносить удар со стороны, которую теперь так легко вычислить, бессмысленно… Можно, правда, обойти крейговцев с другого бока, и оттуда их ждать не будут точно, вот только жаль, что карта, составленная лазутчиком, оставляет желать лучшего, а взятые в речной деревне люди вряд ли станут хорошими проводниками на болотах… Но он выигрывал и при худших раскладах!..
— Антар. — Голос Олдера прозвучал совсем тихо, но Чующий откликнулся в то же мгновение.
— Глава. — Олдер задумчиво взглянул на Чующего. Незаметный, неизменный и спокойный, как скала… А главное — всегда честный…
— Что ты думаешь о проходимости здешних болот, Антар?..
Чующий чуть склонил голову.
— У всякого болота есть тропы, глава…
— Сможешь их найти?
В этот раз молчание Антара оказалось более длительным, но потом он вскинул голову и уверенно взглянул в глаза колдуну.
— Да, глава. Я теперь всё сделаю как надо…
Олдер мгновенно нахмурился — от него не ускользнуло это странное «теперь».
— Что ты хочешь этим сказать, десятник?.. — В голосе тысячника мгновенно прорезалась сталь.
— Лесовичка должна гулять на свободе, глава. — Антар по-прежнему смотрел в глаза Олдеру. — Не знаю почему, но так надо… Я это чую…
— Х-м-м… — Вместо того чтобы разгневаться, тысячник задумчиво качнул головой. Заявление Антара было странным, но эмпаты, особенно опытные, как раз и отличаются тем, что могут почувствовать связь между совершенно разными событиями и вещами. Связь, которая для колдунов почему-то остаётся неуловимой… Так что, если эмпат говорит, что ветки на вот этом дереве ломать не следует, лучше прислушаться именно к его совету, а не к собственной гордости. По крайней мере, потом не придётся гадать, какой напастью тебе откликнется сотворённое. — Ты уверен?
Антар кивнул.
— Я загадал, глава… Всё сошлось…
— Ясно… — В дальнейшие детали Олдер вникать не стал, ибо был свято уверен, что и колдун, и Чующий должны заниматься своим делом, да и разбираться в хитросплетениях чуждого дара — бессмысленное и муторное занятие. — Но в следующий раз сделай так, чтобы я узнавал о таких вещах вовремя…
Ильмарк провозился в кладовой недолго, но я к его возвращению уже вся была как на иголках. То и дело бросала украдкой взгляд то на по-прежнему невозмутимого Антара, то на дверь. Получится? Или нет?.. Должно, должно получиться!!!
Ильмарк вернулся сияющий, словно медный таз, и тут же подошёл ко мне.
— Ну так как, пройдёмся?.. — Я молча кивнула, встала. «Карающий», приобняв меня, направился к двери, а я прямо-таки затылком чувствовала взгляд Антара. Ему стоит сказать всего одно слово, и всё пойдёт насмарку… Всего одно…
— Эй, Ильмарк! Там на улице сыро! А по кустам ежи прячутся — колю-ю-чие! — выдал всё тот же плечистый кареглазый амэнец, очевидно, бывший в этом отряде записным шутником. Остальные «Карающие», услышав напутствие, громко зафыркали, и кареглазый, вдохновлённый такой поддержкой, продолжил: — Если тебя так на сладкое потянуло, то тут рядом пасека. Расскажешь местным пчёлкам, какие они красивые, а они тебе за это мёда… По самое не могу!
